— Ты прошла обучение, — сказал другой Ковенант. Его голос был глубже, чем у Сюзанны, единственный остаток того, что при жизни он был мужчиной.

Я не ответила ему, переключив свое внимание на него, давая ему почувствовать тяжесть моей магии в воздухе, прежде чем я вернула ее обратно к себе. Только когда Брэй уселся в кресло, я заговорила.

— То, что моя мать ненавидела всех вас, не означает, что она ненавидела то, чем была сама.

— Быть ведьмой без Ковена — значит страдать без необходимости. Мы не должны быть одиноки в этом мире, — сказал Джордж Коллинз, заставив меня рассмеяться.

— Здесь она была гораздо более одинока, чем когда-либо в своей жизни среди людей, а это о многом говорит, ведь они боялись ее половину времени. По крайней мере, там она была не просто племенным скотом, — огрызнулась я, прекрасно понимая, какая участь меня ждет, если я задержусь.

— Спасти целый род — это честь, которую твоя мать никогда не понимала, — огрызнулась Сюзанна, сжимая пальцами ручку своего кресла.

— Нет, если она считала, что род должен умереть, — ответила я, безмятежно улыбаясь, как будто не нанесла тяжкого оскорбления. Против Дома Мадизза ничего не было. Вся Кристальная Лощина была коррумпирована.

Они все заслуживали смерти.

— Она все время такая трудная? — спросила Сюзанна у директора. Она зажала носовую кость между пальцами, вздохнув с досадой.

— Учитывая то, что я видел с момента знакомства с ней, в данный момент она довольно сговорчива, — усмехнулся он.

Я повернулась к нему, оскалившись, но не стала бороться с этим, когда вместо этого на моем лице появилась ухмылка, и я хихикнула в знак признательности.

— Думай об этом как о чем-то, чего стоит ждать с нетерпением, — сказала я, поворачиваясь обратно к Ковенанту, который выглядел раздраженным.

— Ибан, проводи, пожалуйста, мою непутевую внучку в ее комнату, — попросила она, игнорируя рычание Торна, вставая с трона. — Постарайся не съесть его по дороге, Уиллоу.

Я не хотела смотреть на Торна, чтобы увидеть его реакцию, не хотела замечать краем глаза, как он сжимает руку на боку. Пусть думает, что мне совершенно неинтересна его нелепая ревность.

— Фу, — сказала я, прижимая руку к груди и изображая отвращение. — Я бы никогда такого не сделала. Мне больше по душе похоронить его заживо.

Ведьмак Брэй побледнел, когда я улыбнулась ему, погладила его по щеке и повела к выходу из зала Трибунала.

Лес казался мне хорошим местом, чтобы спрятать одно тело… или десять.

УИЛЛОУ

11

Мужчина, стоявший рядом со мной, был одет в брюки цвета глубокого леса, настолько мрачные, что они были почти черными. Его рубашка была белой и ярко выделялась на фоне зеленого галстука, который он пытался ослабить, когда мы выходили из зала суда.

— Я не собираюсь хоронить тебя заживо, — сказала я, взглянув на него.

Он захихикал.

— Щедрость с твоей стороны, — сказал он, положив руку мне на поясницу и направляя меня к выходу.

Я почувствовала на себе пристальный взгляд, и если в обычных обстоятельствах я могла бы протестовать против прикосновения незнакомца, то здесь я его приняла. Посмотрев на Ибана, я подмигнула ему сквозь ресницы и слегка поджала губы. Возможно, мне не удалось бы симулировать румянец, но краем глаза я заметила, что Торн наблюдает за нами.

Мой предок разговаривал с ним, глядя нам вслед.

Я ухмыльнулась, придвинувшись к своему сопровождающему на малейшее расстояние.

Он рассмеялся, покачивая головой из стороны в сторону.

— От тебя одни неприятности, — промурлыкал он, глубокий баритон его голоса прошелся по моей коже.

Я улыбнулась ему, показав все свои верхние зубы в редкий момент легкости.

— Ты даже не представляешь, — сказала я, подняв брови. Если бы он знал, он бы посоветовал Ковенанту убить меня и покончить с этим. Последний из рода Мадизза или нет.

Двери в залы Трибунала разошлись в стороны, железо широко раздвинулось при нашем приближении. Он провел меня внутрь. Темнота коридоров, казалось, пронизывала все, полностью окружая меня. Только во внутреннем дворе светила луна, освещая умирающий плющ и розовые кусты, пытавшиеся взобраться на здание, хотя они были лишь засохшей шелухой того, что когда-то было прекрасным.

— Что случилось с растениями? — спросила я, остановившись возле одного из открытых окон.

Снаружи было прохладно — ночной сентябрьский воздух Массачусетса. На этой стороне коридора не было оконных стекол, и я почувствовала запах влажной земли, из которой должны были вырасти растения. Если линия Мадиззы могла заглохнуть на несколько десятилетий, то Брэев должно было хватить с лихвой для поддержания природного баланса.