* * *

Садиться в лодку не спеши.

Куда течёт река

Сперва узнай у девы вод…

Там же.

Деревенька была маленькой и казалась диковатой. Заметённые по самые крыши избушки-полуземлянки походили на курные сугробы: будто разумные зимостойкие кроты прокопали в них ходы, обустроились и затопили печи, пустив дым в закопчённые волоконца.

Если бы Медведь не был местным и не знал окрестности Вышеграда, как свои пять пальцев, он прошёл бы мимо, не заметив присутствия человеческого жилья и узких полузвериных тропок, убегающих с большой дороги в снежный лес.

– Вот и Ямы, - пробормотал он себе под нос, спешился и, секунду поколебавшись, повёл коня по интуитивно угадываемому направлению.

Уставший путник решил рискнуть. Прошлую ночь ему пришлось провести в зимнем лесу, под открытым небом, и повторять это рисковое и утомительное мероприятие снова ему совсем не хотелось. Хотелось в тепло, под крышу и под сухую, пахнущую овечьей шерстью полость. Хотелось горячей печи, горячих щей и – чем чёрт не шутит – может быть, даже бани.

Но вот это уже вряд ли. Ждать подобных милостей от жителей Ям вряд ли стоило: о них вышеградцы говорили обычно мало, плохо и шёпотом. Считалось, что сами ямники – народ угрюмый, нищий и полудикий. Но пуще того – будто в селище этом богопротивном сам Якимка Пономарь, разбойничек Коромылова леса ставку держит.

Последнему домыслу Медведь не особо доверял: княжьи люди, бывало, не раз шерстили Ямы по доносу, но ни разу разбойных людишек и следов их пребывания не обнаружили. Он и сам в тех походах участвовал, мда… Что будет, если опознают его аборигены? Опаску проявят и примут по высшему разряду? Или, напротив, прирежут по ночи спящего?

– Вот и выясним, - сказал княжий кметь своему гнедому. – Мне этих бирюков бояться негоже. Пока при силе да при мече. Хотя на лапотников сиворылых его и обнажать-то грех – покалечу кого ненароком… Если заведутся вдруг или умыслят чего – и так справлюсь.

– -----------------------

Обождав, пока за стремительным скоком волчицы осядет снежная замять, Ятрыха Латыгорка, ведьма Кривого ельника призадумалась.

Она рассеянно обхлопала себя по бокам в поисках любимой трубки и, ничего не отыскав, сломила веточку со стоически засыхавшей у крыльца дикой яблони. Сосредоточенно погрызла её и сплюнула на снег.

– Ну и..? – осведомились с корявого сука.

Латыгорка покосилась на ворона:

– Ты думаешь о том же, о чём и я?

Ворон возмущённо скрежетнул:

– А о чём ещё? – он яростно встряхнулся и нахохлился, распушившись, как воробей в метель. – Девка шла к тебе с полным кошелём, готова была сколь угодно много заплатить за услуги. И что мы имеем в результате? И услуга оказана, и кошель ейный ни на серебрушку не похудел! Сдаётся мне, - ворон растопырил крылья и нервно ими дёрнул, словно пытаясь удержать баланс на ветке, - облапошили тебя, Ятрыха. Обдурили вчистую! Нагло и умело! Коромыслов лес не упомнит подобного беспр-р-редела!

– Не упомнит, - согласилась ведьма, с остервенением кроша в пальцах пожёванную веточку.

– Вот и не станем создавать пр-р-рецедент, - буркнул ворон и встопорщил перья. – Мы догоним её, когда Шуньята покинет свою пр-р-ротеже и уберётся восвояси, отсыпаться после оборотов. Отнять деньги у девчонки несложно – достанет и нас с Баюном.

– Ты забыл, дурень, - Латыгорка швырнула ошмётки ветки в снег, - что покинет она её, доставив под защиту оружного витязя. Против воина с мечом вас с Баюном маловато будет.

Ворон мигнул глазами-бусинами и тяжело переплюхнулся с яблони на крепкие перила обновлённого крыльца.

– Ты тоже, – каркнул он, - кое-что забыла, колдунья! Забыла, что воин тоже везёт тебе серебро. Которое нынче платить уже не за что! Благодаря этой старой проныре Шуньяте…

– Чёрт! Чёрт! Чёрт!! – Латыгорка врезала кулаком по проконопаченным брёвнам сруба, сруб отозвался тихим деревянным звоном. – Что же делать? – она с мольбой уставилась на своего соратника в перьях. – Я сваляла дурака, продешевила – не спорю! Но этой ведьме, сам знаешь, перечить себе дороже. Она сильнее меня в десятки раз! Как бы я осмелилась отказать?!

– Она сильнее, - ворон почистил клювом под крылом, счихнул зацепившийся за нос пух и самодовольно прошёлся по перилам. – Сильнее, да… - коварная птица издала отрывистые сипы, имитируя, по всей видимости, саркастический смех. – А мы – хитрее! Мы пойдём другим путём.

Ведьма с надеждой и нетерпением посмотрела на своего идейного вдохновителя.

– Ну чего, - не выдержала птица, - ты тращишься на меня, как баран на новые ворота? Уж скатнуть-то наливное яблочко по серебряному блюдечку и посмотреть, где пути этих двух кошельков пересекутся ты могла бы и без моих подсказок!