Буря затихала, вернувшись в свой стакан, и жильцы стали расходиться.

– Бартоломью! – позвала мужа миссис Поуп. – Сходи в «Фонарь констебля», отправь по телеграфу заявку в службу по отлову. И поживее.

– Ну почему я? – раздраженно бросил мистер Поуп. – А вдруг, пока меня не будет, жильцам понадобится лифт?

– А ты пошевеливайся! Чем быстрее обернешься, тем меньше им придется ждать свой лифт.

Мистер Поуп, что-то ворча себе под нос, пошел за пальто, шарфом и шляпой и затем, одевшись, отправился к констеблям отсылать срочное сообщение.

– А вы что здесь забыли?! – рявкнула миссис Поуп, увидев детей, по-прежнему стоявших на теплорешетке. – Представление смотрите?!

– П-простите, мэм! – дрогнувшим голосом ответила Арабелла, и Финч добавил:

– Мы просто хотели взглянуть на гремоловов. Хоть одним глазком!

Консьержка неожиданно сменила гнев на милость – улыбнулась и наделила детей вполне ласковым взглядом.

– А, ну раз так, оставайтесь. Ведь не каждый же день гремоловы приезжают, верно? Можете устроиться на стуле мистера Поупа, а я угощу вас чаем с имбирным печеньем.

– Правда? – спросил Финч.

Лицо миссис Поуп исказилось.

– Одним глазком взглянуть? – прошипела она. – Я вам сейчас устрою такое, что у вас останется один глаз! На двоих! Пошли прочь!

Решив не дожидаться, пока им выцарапают глаза, дети сорвались с места и ринулись к лестнице.

– Гремоловов им подавай! – неслось вслед Финчу и Арабелле. – Как жаль, что в этом городе совсем не осталось тех, кто отлавливает детей! Вот это упущение так упущение!

К дому № 17 на улице Трум подъехал темно-красный фургон. На боку фургона белела трафаретная надпись: «Уиргин и Бёрг. Гремоловы».

Двигатель рыкнул и затих, дверцы открылись, и под снег вышли двое мужчин. Неторопливо обойдя фургон, они откинули крышку на его задней стенке и выкатили тележку на колесиках, на которой стояли баллоны с изображением носатой и зубастой рожи в перечеркнутом кругу. Также на тележке разместились жуткого вида ловушки-капканы и закопченные механизмы с пропеллерами, вентилями и множеством резиновых шлангов.

Когда гремоловы вошли в подъезд, вкатив следом за собой и тележку, ждал их не то чтобы самый радушный прием.

– Куда это вы направились, позвольте спросить?! – возмущенно пророкотала консьержка. – Ждите, пока снег не исчезнет!

– Но, мэм, – ответил один из мужчин, – полагаю, талый снег сейчас должен волновать вас меньше всего…

– И тем не менее! – последовало категоричное из полукруглого окошка.

Ответив консьержке одинаковыми тяжкими вздохами, двое пришедших мужчин все же дали снегу растаять и под пристальным взглядом миссис Поуп подошли к стойке, подкатив тележку с громыхающими друг о друга баллонами.

– Добрый день, мэм! – гаркнул в самое окошко полный мужчина в котелке с защитными очками на тулье. У него были рыжие моржовые усы и яркие голубые глаза.

– Уиргин и Бёрг, мэм! – сообщил второй, худощавый и высокий обладатель потертого цилиндра и пальто с пелериной (защитные очки имелись и у него). – Гремоловы, к вашим услугам.

– Вас что, только двое? – разочарованно протянула консьержка.

– Ну, у вас не такой ведь и большой дом, – заметил долговязый.

– К тому же жалоб на нашу работу еще не поступало, – добавил усатый. – Вам уже доводилось иметь дело с…

– Гремоловами? – сощурилась миссис Поуп.

– С гремлинами, я хотел сказать, – уточнил толстяк.

– Приходилось, – удрученно кивнула консьержка. – Тринадцать лет назад. Как, вы сказали, называется ваша контора?

– «Уиргин и Бёрг. Гремоловы», мэм, – напомнил долговязый. – Я Уиллис Уиргин, а это – мой компаньон мистер Бобби Бёрг.

– Но я думала, приедет мистер Брумс из «Капканов для носатых и компании».

– С прискорбием вынужден сообщить, мэм, – широко улыбнулся толстяк мистер Бёрг, – что «Капканы для носатых и компания» разорились около семи лет назад. Мистер Брумс, ее владелец, начал испытывать странную, необъяснимую жалость к мерзким вредителям: отлавливая гремлинов, он затем выпускал их на волю. Узнав об этом, сообщество неравнодушных жителей Горри пришло в закономерную ярость, и мистер Брумс лишился всех клиентов. Тогда он спятил окончательно: пытался организовывать комитеты всякие, созывал собрания, даже печатал листовки в защиту маленьких гаденышей. Говорят, сейчас мистер Брумс в психушке. Печальная история.

– Что ж, я надеюсь, – сказала миссис Поуп, – вы к крысенышам сентиментальности не испытываете.

– Нисколько не испытываем. Так что у вас за напасть, мэм?

– Моя напасть? Гремлины, чтоб вам пусто было!

Мистер Уиргин отцепил свисающую с пояса на ремешке планшетку, послюнявил карандаш и приготовился записывать.

– Следы? – спросил он. – Звуки? Экскременты?

– Все началось со звуков, – поморщилась консьержка. – Еще жильцы видели тени. А потом и вовсе произошло нападение – гремлин даже укусил одного из жильцов. И это еще не всё!