— Черный, пожалуйста.

Энди налил кофе, дал красной машине тумака. Внутри щелкнуло.

Он принес матери черный кофе в чашке с клеймом «БД», чайную ложку и пакетик подсластителя. Сел рядом с ней на край дивана, откупорил красную банку. Глотнул.

Розмари поставила чашку на сундук и помешала кофе, глядя на «карты» Сэнди — листочки бумаги для записей размером три на четыре под округлым серебряным пресс-папье.

— Хочешь ответ?

Розмари посмотрела на сына:

— Насчет «жареных мулов»? Улыбаясь, он кивнул:

— Я его нашел с неделю назад.

— Не смей мне говорить! Сама найду. Энди хихикнул:

— Теперь ты у меня на крючке. Берегись, а не то скажу!

Розмари положила ложечку на сундук и выпрямила спину. Держа чашку в обеих руках и глядя вперед, глубоко вздохнула и сделала глоток кофе.

Энди поставил банку с колой на ковер, подальше от своей босой ноги, и наклонился к матери.

— Мне не следовало шутить. Понимаю, ты беспокоишься. Не надо. Я ведь солгал совсем чуть-чуть. Прости. Боялся, что опять тебя перепугаю после такой долгой разлуки. Мама, посмотри на меня. Пожалуйста.

Она повернула голову, посмотрела на него. Энди сказал, не сводя с нее ясных светло-карих глаз:

— То, что здесь происходит, — вовсе не сатанизм. Поверь, я Сатане не поклоняюсь. Это… мишура, я, с нею вырос, и она мне нравится, только и всего. Никаких других вечеринок и праздников я не знал. Тут и колдовства никакого нет, мы не наводим чары, все вполне невинно. На древнюю религию Минни и Романа все это похоже не больше, чем рождественская вечеринка в офисе Роба Паттерсона. Да ты сама послушай. — Он указал кивком.

Началось молитвенное пение — оно исходило из динамика, что выглядывал из зеленого паласа между притолоками дверей в уборные. Звуки накатывали волнами, в них вплетались необычные дрожащие ноты.

— Узнаешь?

Розмари направила на динамик ухо.

— А ты когда-нибудь… участвовала в… Она отрицательно покачала головой:

— Нет. Но слушала. Из чулана через стену. Да ты знаешь.

Энди кивнул и улыбнулся.

— Разница есть… — сказала она.

— Один из старых гимнов. Хэнк пропустил его через компьютер, он увлекается электронной музыкой. Именно это я и имел в виду — псалом записывается на пленку и обрабатывается с помощью электроники. Если воспроизводить вспять, услышишь «Отче наш».

Она улыбнулась, глотнула кофе. Посмотрела на сына. Он поднес к губам банку, задвигался кадык.

Розмари поставила, чашку на сундук, откинулась на спинку кресла, опустила руки на подлокотники, устремила взор вперед. Принюхалась. Помахала ладонью перед лицом.

— Самая обычная рождественская вечеринка в офисе, — сказал он, опуская банку на пол, — просто во вкусе Энди. Считается занятным и не столь уж редким бзиком, вполне простительным для парня, который день-деньской вынужден строить из себя образец добродетели. Энди каким-то способом внушает каждому, что с этим бзиком всем по пути — у каждого находится своя причина.

Он наклонился еще ближе к Розмари.

— На свете есть талантливые люди, они трудятся, чтобы сделать мир хорошим. И снимают нервное напряжение, выпускают пар не совсем обычными способами. Они такие же сатанисты, как и ты, каждый второй регулярно ходит в церковь. Джей, например, служка в синагоге. — Энди положил руку ей на тыльную сторону ладони. — Они не убийцы, мама. И я не приказываю им убивать. Ты ведь этого больше всего боишься?

Она поглядела на него и кивнула:

— Да.

Он откинулся на спинку дивана, сокрушенно покачал головой, взъерошил пятерней рыжеватые волосы.

— Не понимаю… Почему? Допустим, ты скажешь, что Джуди собиралась меня предать. Но ведь мы совершенно не подозревали, кто она на самом деле.

— Она шла ко мне, чтобы о чем-то рассказать, — произнесла Розмари. — А не ради партии в скрэббл.

Энди отвернулся, снова покачал головой, тяжело вздохнул. Посмотрел на Розмари:

— Наверное, о том, что решила порвать со мной. В Дублине у нас с ней все разладилось. Угадай, в которую ночь. — Он поднял банку, глотнул.

— Об этом она мне говорила. — Розмари смотрела сыну в лицо. — Думаю, собиралась рассказать поподробнее.

— Мама, все это обычная забава, — с чувством произнес Энди. — Да ты сама посмотри, побудь с нами Несколько минут! Здесь сутана Джуди, надень капюшон, и никто тебя не узнает. Решат, что я кого-то привел со стороны, я так уже делал. Увидишь — это всего лишь вечеринка с гимнами друидов, старинными песнями и доброй едой. Ну, черные свечи вместо красных и зеленых, таннис вместо остролиста — подумаешь, разница!

Она посмотрела ему в глаза:

— Спасибо, нет.

— Никто тебя не будет принуждать. Ни к чему.