– У кого? – переспросил Лёня.

– У технических специалистов. Те, что декорацию ставят, свет проводят и прочих.

– Вспомнила, – снова подпряглась Вера. – Помнишь в столярке паренёк работал Тёма. Так эта девочка очень с ним дружила. Всем гордо заявляла я Тёмина, подразумевая совпадение её фамилии с именем того дружка своего. Смышлёная была.

Жарову не нравился резкий поворот от главного курса расследования, которое он приблизительно наметил. Вернуться в прежнее русло разговора помог неожиданный визит третьей дамы. Эта особа гораздо моложавее двух «коряг» заскочила на пару секунд, но успела получить, хоть и не лично от следователя, но очень своевременный вопрос.

– Люба, а ты Тёмину помнишь?

– Это та, что в Москву уехала?

Особа, схватив что-то с гримёрного столика, выпорхнула прочь, даже не дослушав горячие протесты своих коллег, а Жаров смог опять ухватить нить беседы в свои руки.

– Этот отъезд в Москву действительно мог состояться или это лишь досужие вымыслы?

– Мы, конечно, не можем утверждать стопроцентно особенно сейчас, но, если разговор был, значит, и повод для него имелся.

– А, профессиональные основания были? Я имею ввиду, она была талантливой актрисой для такого рода продвижения?

– Как вам сказать, в спектаклях нашего театра она была задействована, но не на первых ролях. По мне, так она посредственно играла. А ты, Вера, как считаешь?

– Мы с тобой, Людочка, тоже не звёзды. Спустись с небес.

– Вы завидовали ей? – этот вопрос Жарова возмутил ветеранок сцены.

– Чему завидовать? – заголосили они хором. – Сейчас такие времена настали, что и в столице несладко. Вон в ДК Ленина эротический балет! Афиши по всему городу! Вот, что нынешней публике нужно, а не наши Гамлеты.

– Сейчас понятно. А тогда? – Лёня не отпускал тему зависти.

– Тогда другое дело, – Людмила отвечала, как всегда первой, лишь сверяясь со своей подружкой. – Тогда была стабильность. В Москве не знаю, а у нас это точно. Но, а завидовать Тёминой смысла особого не было. Она же всё равно не поехала. А вот Липатова действительно отправилась в столицу. Примерно через месяц, когда у Тёминой сорвалось.

– Липатова была огонь баба, – добавила Вера с ноткой настоящей неподдельной зависти. – Активная, как гоночный велосипед. Всё успевала: и у нас, а ещё в ПТУ кружок самодеятельного театра вела. В школах выступала по праздникам.

Жаров отметил в своём блокноте эту фамилию.

– А, вы стремились в Москву?

– Только в роли трёх сестёр, – грубо заржала Людмила.

Она обладала необычным для женщины голосом с ярко выраженными нотками баса.

– Знаете такую пьесу Чехова. В Москву, в Москву…

– Знаю. Только я не критик. Попрошу не забывать, что я пришёл к вам не репертуар обсуждать.

– В самом деле! В чем причина вашего визита? – в этот раз первой была Вера. – Какое такое важное событие произошло тогда пятнадцать лет назад, что вы об этом сейчас вспомнили?

В расследовании молодого следователя снова намечался блинный ком. Действительно, обоснованного мотива для посещения театральных светил у него не было. Вернее, он его не подготовил, не продумал заранее. Приходилось дорабатывать своё упущение на ходу.

– Понимаете, дочь Тёминой не просто так заболела тогда. Ей кто-то помог. Сейчас совершенно случайно прояснились некоторые обстоятельства, но большего я вам раскрыть не могу. Не имею права.

– Вы это серьёзно? – усомнилась в искренности следователя Людмила. – Кругом бандитизм, страна рушится, а вы какой-то ерундой занимаетесь.

– Мы хоть не в числе подозреваемых? – обеспокоилась Вера.

– Если только умеете стрелять?

Актрисы дружно захохотали.

– Я, – сквозь смех заявила Людмила, – умею стрелять из мелкокалиберной винтовки.

Жаров напрягся.

– А, с этого места поподробней.

– Когда училась в школе стреляла, в старших классах.

На обратном пути к выходу Жаров, как и предрекала недавняя проводница, немного заблудился в лабиринтах закулисья. Неожиданно раздался резкий дребезжащий звук циркулярной пилы, и следователь автоматически двинулся в сторону его источника. Он попал в столярную мастерскую. Какой-то молодой человек в защитных очках распиливал длинные бруски. Видимо, происходила заготовка элементов сценической декорации. Согласно рассказам пожилых актрис, маленькой девочке здесь нравилось. Да, пахло здесь приятно. Свежими сосновыми опилками.

Вышел Жаров через задний служебный вход. Здесь он ещё раз столкнулся с администраторшей.

– Поговорили? – интонация её голоса звучала размыто, но с натяжкой можно было квалифицировать её выражением «поинтересовалась участливо».

– Я ещё приду. Может и не раз. Можно? – попросился Жаров.

– Милости просим. Но лучше с билетом через центральный вход.

– Об этом тоже стоит подумать, – пообещал он, добродушно улыбнувшись.

Сделав несколько шагов, Жаров неожиданно развернулся в стиле телевизионного Коломбо.