– Я по поводу дела пятнадцатилетней давности, – начал Жаров, усаживаясь на шатком табурете.

Он достал из своей кожаной папки архивное досье, а из него нужную бумагу.

– 10-го сентября в 16-ть часов 22 минуты ваша дочь Елена Сергеевна Тёмина получила пулевое ранение из мелкокалиберной винтовки в область поясницы, – пробубнил он невыразительно, но вопрос задал уже достаточно четко. – Правильно?

Женщина сильно растерялась и мешком опустилась на соседний табурет.

– А, что его всё-таки нашли? – охнула она сдавленным голосом. – Слава богу. Столько лет прошло. Он же этот паразит нам всю жизнь сломал.

– Нет, его ещё не нашли, но возникли обстоятельства для возбуждения дополнительного расследования по вашему делу. Всего я говорить не имею права, могу лишь указать на одну деталь. Оружие, из которого стреляли в вашу дочь, засветилось на другом преступлении.

– Ох! Ещё кого-то подстрелил?

– Извините, вынужден повториться о тайне следствия и попутно указать вам на тот факт, что ваш чайник в данный момент кипит.

– Ой! – женщина подскочила к плите. – Вы меня извините. Всё так неожиданно.

– Расскажите мне ещё раз, как всё тогда произошло.

Хозяйка, управившись с чайником, опять рухнула на своё место. Несколько секунд она собиралась с мыслями.

– Я этого никогда не забуду, – всхлипнула она. – Я здесь в кухне сидела. Роль прогоняла. Алька у себя в комнате учила уроки.

– Уроки? – перебил её Жаров. – Ваша дочь ещё ходила в школу?

– Что значит ещё? Она только в первый класс пошла. Девять дней отучилась.

– Простите.

Леонид спешно заглянул в содержимое своей папки.

– Да, это я ошибся, – удручено промычал он, ещё раз перечитав нужное место в документе. – Понимаете, моё сознание ассоциировало возраст вашей дочери на сегодняшний день, – растерянно и сбивчиво стал он объясняться, судорожно перебирая исписанные листы пожелтевшей от времени бумаги. – Посчитал, что ей 22 года. Но это сейчас ей столько. А я неосознанно перенес этот возраст на то время. Я никогда не вёл столь давние дела. Так, значит, она была такой маленькой? Зачем же в неё стреляли? Как можно было в такую кроху стрелять?

Хозяйка с удивлением наблюдала чудачества молодого следователя. Он тоже осознал неадекватность своего поведения.

– Знаете, что? – решился он кардинально разрулить нелепую ситуацию. – Давайте я перенесу свой визит к вам, скажем, на завтра. И за время до новой встречи мы с вами подготовимся более тщательно, чтобы разговор у нас получился максимально продуктивным. Я дополнительно изучу документы, а вы в свою очередь хорошо всё припомните. А сейчас без предварительной подготовки и вам тяжело, и мне неловко.

На улице Жаров надеялся поскорее прийти в себя и, оказавшись там, поспешил скорее удалиться от дома, чтобы актриса Тёмина не смогла слишком долго наблюдать за ним из окна. Этот нелицеприятный казус, смешал его планы и подпортил настроение. Начало расследования пошло натуральным комом, если применить блинную аналогию.

У соседнего дома он сел на скамейку около подъезда, чтобы успокоиться и обдумать план дальнейших действий. Впрочем, полного уединения не получилось. На противоположной скамье двое мужчин вели громкую беседу и мешали Леониду сосредоточиться. Один из них в расстёгнутой рубашке и фуражке капитанке, указывая на противоположное их дому здание, искренне возмущался:

– Вот какое строение загробили. Здесь у ПТУ был актовый зал и спортивный. Столовая! А теперь вон травой всё поросло. Половину окон выбито.

– И что хорошего тогда было? – его собеседник, наоборот одетый очень аккуратно, гнул свою линию. – Я помню выпрутся на крышу и на гитарах играют электронных. В барабаны бьют. Репетируют! Шум – спать невозможно.

– А, теперь тебя значит всё устраивает. Наслаждаешься тишиной и разрухой! Спишь сладко!

– Да сплю! А ты сейчас не можешь уснуть, а тогда дрых потому, что не просыхал. И окна твои на ту сторону, а мой балкон прямо на уровне крыши с гитаристами. Выйдешь покурить, что на трибуну концертного зала.

Накал беседы всё более нарастал и Жарову пришлось сменить свою диспозицию. Он бесцельно побрёл между домами. Некоторые здешние места пробуждали всплески воспоминаний о его школьной молодости. Вот в этом проходе между домами его когда-то зажали местные пацаны. Это была враждебная территория для его друзей ровесников. Иногда они прорывались сюда со своего родного квартала, но такие вылазки не всегда завершались благополучно. Здешние отличались агрессивностью и кадрить девчонок из этого района отваживались только очень влюблённые или безбашенные смельчаки. Ещё здесь находилось ПТУ, в котором имелся хороший вокально инструментальный ансамбль. Видимо, именно его вспоминали те двое мужчин у подъезда. Посещение танцев в спортзале училища тоже был тот ещё экстрим, часто заканчивавшийся стычками теперь уже с бурсаками. Так называли в ту пору учащихся ПТУ. Жарову инстинктивно хотелось поскорее покинуть эти места, но возвращаться домой было ещё слишком рано. Опять могли возникнуть разборки с мамой, при том на самом, что ни наесть, ровном месте. Придется дальше вести это чёртово расследование хоть каким-то образом.