Она присела на корточки и заплакала.

— Поэтому Ганс выбрал мираж? Я, наконец, поняла его, — всхлипнула девушка.

Ник присел рядом с ней.

— Послушай, — рука подняла её подбородок. — С чего ты решила, что ты фальшивка? Этот мир ненастоящий лишь для меня. Для тебя он реальность. Время здесь летит с такой скоростью, что ты успеешь тысячи раз состариться и умереть, когда я открою глаза.

Она ещё больше всхлипнула, и Ник пожалел, что открыл рот. Было больно смотреть на её «пробуждение», но она оказалась сильнее, чем он думал. Быстро вытерла большими пальцами глаза и вздохнула.

— Давай мы притворимся, что живы и вместо нас не было чьей-то воли или намeка на чужое безумие?

— Ты всё не так поняла…

Алекса несколько раз прикусила губу, борясь с внутренними желаниями, и подошла почти вплотную.

— Тогда я рада, что коснулась чего-то настоящего.

— Ты и сама…

— Тихо, — она приложила палец к его губам и почти грубовато прижалась ухом к широкой груди. — Не мешай мне слушать его стук.

Ник погладил еe волосы и сказал то, что хотело услышать чуткое женское ухо.

— Я буду любить тебя в любом из миров.

— А какая я там? — она отстранилась с повлажневшим лицом.

Ник вытер пальцем еe щеку и поцеловал.

— Вредная, скучная, некрасивая…

Она со смешком ударила его по груди и шмыгнула.

— Перестань.

— Мне пора. Прощай дорогая, и увидимся.

Они в последний раз поцеловались и разжали объятия. Ник водрузил кастеты на плечо и обернулся, когда его окликнули на повороте в бесконечную сеть пещер.

— И только попробуй ей изменить, козлина — я тебя найду в любом из миров! — передразнила она его пафосное выражение.

Он расхохотался и помахал ей рукой: вот теперь он узнаeт старую Алексу. С улыбкой на губах Ник сделал следующий шаг навстречу будущему, туда, где его ждали родные.

Теперь он понял: этот путь надо пройти в одиночестве, ведь он не имеет права приносить в жертву жизни друзей. У них своя дорога, а у него — своя.

* * *

Спустя полчаса там же, в переулке.

— Почему ты не сказал ему? — спросил у сенсея Кефрис, пока Алекса развлекалась с очнувшимся Принцем.

Тот старательно чертил когтем по земле, выводя буквы андервудского алфавита. У питомца появился новый хозяин, точнее, хозяйка. Хотя он скоро станет человеком. Для трансформации надо лишь подкопить душ в сосуде, и со временем подобные узы станут неуместными.

Саймон кивнул собственным мыслям.

— А что это ему дало бы?

— Ну не знаю, я был бы рад увидеть отца, — с сомнением возразил Кефрис.

— В его мире я давно мёртв, а из этого он должен побыстрее убраться. Не хочу мешать ему. Незачем парню цепляться за прошлое.

— Я думаю, кто-то слишком рьяно притворяется чёрствым сухарём.

— Мне и дочки будет достаточно, — буркнул крысолюд и посмотрел на обернувшуюся девушку, та улыбнулась ему и кивнула, поглаживая Принца.

— И то верно, — довольно скрестил пальцы на животе священнослужитель, понимая, что в отношениях между людьми ценится не только открытость, но и умение вовремя промолчать.

Глава 29

Послесловие

Спустя полтора века Ник в одиночку нашёл выход из извилистых коридоров подземного города. Он уничтожил миллионы существ и стал сильнейшим обитателем этого мира.

Бесперерывно его преследовал лишь один враг — многолетнее одиночество. Порой он лез на стенку от невозможности с кем-то поговорить. Это убивало его хуже, чем любые физические раны, но он всё равно шёл вперёд, к своей цели.

Сражения сводились до автоматизма, а угрозы щёлкались как орешки, одаривая новыми способностями. Со временем они тоже улучшались. Были и такие моменты, что вместо обычных сухопутных ходов наступали непролазные карстовые пещеры. Тогда он тратил месяца, если не годы, в поисках нужного навыка дыхания под водой и снова возвращался к старому маршруту.

Его психика сильно изменилась, одичала, и иногда он даже не помнил, зачем и куда шёл, но такие моменты были редкостью. Из тысяч внутренних диалогов он вычленил для себя их главный смысл и, как танк шёл вперёд.

Всё-таки обычное человеческое сознание, не подготовленное под долгожительство, не выдерживало информационной нагрузки прожитых лет. Ребята уже давно состарились и умерли. Сейчас растут внуки их внуков, а он всё блуждает в потёмках лимбо.

«Нельзя поймать ветер, сынок».