— Какой-то новый язык Алгоритмов.

— Что, у тебя открылось?! — воскликнул Иннокентий. — У меня вылезла какая-то хрень — с черепом и предупреждением, дескать, не лезь, а то убьёт.

— Ну, у меня-то есть умение взламывать чужие алгоритмы. Давай, спасибо, сейчас придумаю, как скопировать.

Я изощрился — поднял с пола камешек, выпавший из копыт Энта Четыре Ноги и скопировал на него текст Алгоритма.

— Я думаю, что ею управляли издалека, — сказал Иннокентий, развенув перед собой невидимое полотно.

— Давай, разбирайся, умник. Мне надо с гостями поговорить. Позже тоже подходи.

Иннокентий промолчал. На выходе из отсека я задержался и всё ж бросил через плечо:

— Надеюсь, бил тебя первый и последний раз.

Вернулся в столовую — там Энтон уже поил чаем Халиба, Маркунду и Серафимиона. Последние сидели рядом, и я заметил, что Маркунда коротко коснулась руки моего синевласого друга — видимо, помирились.

— Где там твой знаменитый кофе, Станислав? — прищурился Халиб.

— Ты издеваешься, что ли? Я же сказал, что там мертвые окаменелые семена. Пробовал заварить — получается пыль с углём.

— Я не издеваюсь, — на лице Халиба отразилось искреннее удивление. — Неужели ты до сих пор не допёр…

— А можешь показать? — перебила Маркунда.

Порылся в шкафу и выудил кофейное дерево — оно переломилось пополам, и половина зёрен валялась в мешке. Маркунда повыбирала семена, положила пару наиболее целых на стол.

— Халиб, напомни?

— [Дезоксирибонуклеинлы кислотасы эзлэу хэм анализлау]!

— [Генетик кодны янадан торгызу]! — добавил Серафимион.

— Вы чего… хотите сказать, что?…

Халиб проигнорировал моё удивление и повернулся к Энтону.

— Отсыпь чаю травяного. И мясного чего-нибудь. И семена, орехи, если есть. Объедки можно.

На стол легли принесённые ингредиенты.

— Ну вот, вроде бы нашлась целая цепочка, — известила Маркунда.

Крошки чая, веточки, прогорклые семена местного овса зашевелились, стали вспыхивать мелкими вспышками и терять крошечные фрагменты. Над всеми ними закрутилась красная точка, постепенно выросшая в шарик величиной в два-три сантиметра. Когда сияние завершилось — на пол упало зеленое полураскрывшееся семя с тонким ростком, пробивающимся из сердцивины.

— Это ж… мать его… Вы серьёзно?

Я осторожно взял семечко и подержал в руках.

— Серьёзнее некуда, — кивнула Маркунда.

— А ещё парочку сделай, а?

— Да не вопрос.

Над горкой жертвенного материала выросли и упали на стол ещё пять таких же семян.

— Склонируешь сам.

— Дай обниму!

Расчувствовавшись, я заключил в объятия Маркунда и Серафимиона, а Халибу просто пожал руку.

— В общем, спасибо, парни. Энтон, у нас же найдутся горшки? Сколько ему расти ещё?

Энтон пожал плечами.

— Горшки найдём. Но так — вроде же деревья это, растут года два-три.

Тут я немного приуныл.

— Ладно, пока надо в горшки, а потом посажу во Дворце. Но я вас позвал не за этим. Маркунда, что ты знаешь про ренегатов в Ала?

Маркунда допила чай, закусив хлебцем из слоёного теста— интересно, где это Серафимион такие берёт?

— Ну, в общем, смотри. Что мы знаем. Их немного. Пара-тройка. Очень хорошо обученные, с неплохим знанием Алгоритмов. Следов почти не оставляют. Молодые, но могут многое. У них откуда-то большой запас а-ашек, иначе я не могу понять, откуда они черпают столько энергии.

— Теодора? Она могла? — предположил Энтон.

— Это была первая мысль. Ну… Не её почерк. Могла, конечно, нанять гастролёров, но пока ничего не указывает на неё.

— Всем привет, — послышался голос Иннокентия у входа в столовую. — В общем, я нашёл место подключение Алгоритма к кукле.

Я возвёл оче горе — про куклу и неизвестный язык совсем не хотелось рассказывать раньше времени, но придётся.

— Что за кукла?

— Предположительно — через неё шло подключение и управление, — сказал Иннокентий. — Ну, там ещё разные процедуры по автоматической сборке големов. Главная улика — не это. А язык. Что означает слово schneller-schneller? А scheisse? «Грунт» через Д — «grund». Так подобных слов с десяток по тексту.

Все переглянулись. Я на миг успел заметить, как изменилось лицо Халиба. Затем он в задумчивости упёрся в пол.

— Не знаю такого языка. Очень смутно, что-то знакомое… Диалект амирландского? Нет, конечно, языков минимум тридцать, хотя пользуются активно десятком. Не помню такого.

— Шнеллер-шнеллер, хэнде хох. Это немецкий, — усмехнулся я. — Был такой язык на земле. Только не говорите, что немцы вымерли.

— Точно! — хлопнул себя по лбу Энтон. — Малая народность. На Рутее живут в горах на севере. И где-то в резервациях в Хаелле.