— Опять попусту мана-тонны тратят, ай-яй. Могли бы и так раздеть. Прикройся!

Он пробормотал что-то, поводил пальцем. Одежда мигом высохла, перепрыгнула половину зала и плюхнулась к моим ногам. Я поднял, принялся одевать — как и ожидаемо, оставшись рваной. В том числе со здоровенной дыркой на заднем месте, которой, возможно, не было до его чудесного Алгоритма. Было бы удивительно, если бы Полидеусес не попытался бы выставить меня посмешищем. Ну, я тоже не лыком шит.

— [Ревовери форм, интегрейт маттер, давай!]

По ткани пробежали разряды, и дыра тут же затянулась.

Полидеусес смерил меня взглядом со смесью лёгкого удивления и презрения. Примерно так смотрит пожилой учитель на заядлого двоечника, неожиданно решившего сложную задачу у доски.

— Учишься, значит? Пошли, много времени у тебя не отниму. Потом можешь вернуться к своим… утехам, запретить не могу.

По дороге я набрал по телепатической связи Серафимиону, спросил:

— Как вы? Я в замке у Халиба, скоро вернусь.

— Ты жив! Впрочем, я и не сомневался. Это… это Иннокентий! Он думал… он говорит, что думал, что у тебя защитный экран! А у него артефакт-граната обнаружилась.

Я стиснул зубы от злости. Память о недавней боли всё ещё звенела в мозгу. Еще по работе за свою недолгую карьеру я терпеть не мог необученных рукожопов, реализующих гениальные технические решения на «боевых сервисах», не известив об этом команду.

— Ладно. Внесу корректирующий фитбэк джуну по возврашению.

— Может, не надо, шеф? Звучит жутко. Ну, ошибся парень…

— Ладно. Единорог цел?

— Цел, — послышался голос Энтона. — Движемся к побережью.

— Вот и двигайтесь.

Мы пошли по коридорам Дворца, пару раз проехались на самодвижущихся платформах, последняя из которых повезла глубоко вниз. Еще коридор, закончившийся перед здоровой каменной стеной. Стена испарилась — то ли телепортировалась, то ли превратилась в воздух. Мы зашли в тесный бетонный закуток, всплыл запрос подтверждения, который я принял — и мы оказались точно в таком же закутке, только ведущим по лестнице вниз.

— Ты, наверное, не знаешь ничего, поэтому поясню, — бросил Полидеусес слегка раздражённо. — Тюрьма телепортируется с интервалом в несколько часов внутри горного массива. Также меняется и место, откуда можно телепортироваться. Привязка односторонняя, так сложнее вычислить координаты.

— Я, знаешь ли, «ТОР-ом» пару раз тоже пользовался, и что такое множественное проксирование понимаю, — парировал я.

Шипели системы воздухоснабжения, слышался мерный гул — по-видимому, электрогенератора. За лестницей оказался ещё один короткий каменный коридор — с весьма технологичными сверкающими решётками.

За первой из них я увидел Окихито. Он сидел в камере-одиночке, впрочем, весьма небедно обставленной — универсальный шкаф, который, как я уже успел заметить, заменял и сервант, и холодильник, тумбочка, что-то, напоминающее телевизор или консоль, достаточно приличных размеров кровать. Увидев нас, он поднялся и поклонился — точь в точь, как эффективные менеджеры из Токио кланяются перед лицом высокого начальства. В глазах толнийца — так и хотелось назвать его японцем — не читалось ни страха, ни презрения. Но, признаться, мне его было немного жаль.

— Взяли тебя, значит. Ну, и поделом. Чего ты меня усыпить пытался? Ну нахрена?

— Уверен, моё освобождение не заставит себя долго ждать, господин Станислав. Моё нахождение здесь — досадное недоразумение.

Полидеусес потянул меня за рукав.

— Хрен с ним, обычный полукровка-агент. Допросили, почти ничего не сказать, пытать не стали — папа запретил. После отправим его посылкой куда-нибудь к соседям. Взгляни вот на это.

Следующая камера, точнее, небольшой зал, оказалась переоборудована в нечто похожее на лабораторию — огромные колбы, столы, устройство, похожее на лазер, гильотина, огнемёт. От коридора отделяло толстенное стекло и что-то полупрозрачное, похоже на какой-то тяжёлый барьерный Алгоритм.

А посередине, не то на цепях, не то на магических силовых тягах висела та самая белоснежная шестиногая лама, нелепо болтающая ножками и похожая на достаточно дружелюбную, хоть и испуганную медведку-тихоходку. Придурковатая ушастая морда беззвучно открывала рот, но звуки не долетали.

— Вы чего животное мучаете?

— О, это не животное. Это Зверь-Артефакт. Не знаешь о таком, конечно?

Полидеусес встал вплотную к стеклу и устало упёрся в него лысым лбом.

— Ну, логично, что если можно привязывать Алгоритмы к неодушевлённым предметам — то можно и к одушевлённым.

— Создание артефакторных зверей запрещено уже очень давно, — пробормотал Полидеусес. — Особенно одноклеточных. Это опасно и непредсказуемо. Может вызвать всё, что угодно, вплоть до конца света по сценарию «серой гнили». По слухам, на Земле такое и произошло. Поэтому она и перенесена из системы.

— Чего?! Перенесена?!

— Не суть. Что мы только не делали с этой тварью. Сжигали, варили, испаряли лазером. Аннигилировали. Обращали молекулы в воздух — всё бестолку. Примерно за десять секунд всё тело восстанавливалось, телепортируясь по частям из неизвестного места.