— Нет, лучше я сам. Местность безлюдная, так?

— Пара тысяч лесных скра к северу, за заливом, — Теодора указала на горизонт. — Восточнее и севернее — кочевники, контролируемые Рурляндией. Их побольше. Сейчас занимаемся их перегоном на запад.

Ивита покачала головой.

— Не хорошо! Нарушение договоров с Миленой.

Теодора резко обернулась на неё.

— Плевать, знаешь. У меня и так народонаселения на двадцать процентов меньше, чем у Халиба! А сейчас ещё уменьшится.

Бывший супруг «снежной королевы» подтянулся.

— Дорогая… Позволю заметить, что площадь, в том числе плодородная, у тебя на десять процентов больше моей. И отдаёшь ты нашему коллеге меньше площади. И Рурляндию тебе отдал, и Тимьянию по результатам войны. Может, не стоит, а? Отдай ты ему эти несчастные пару миллионов четырёхруких. Нам всем потом прилетит от Первых. И от Комиссии по Лишению.

— Пару… миллионов?! Вы угоняете у меня пару миллионов разумных, реально?

Голос был не то заискивающий, не то заигрывающий.

— Больно-то ты боишься Первых. Первые понимают, что виноваты, что оставили нас, я уже говорила об этом. Мы брошены на произвол судьбы, они не делятся с нами мана-тоннами, отчего мы вынуждены извлекать их из разумных. Станислав, между прочим, первый. На его месте я бы не обижалась и не пыталась играть партию Первых, а подумала, как снабжать все три наших Дворца дополнительными мана-тоннами.

— Позвольте, дорогая Теодора… — Ивита положила руку на моё плечо. — Он ещё молод. Его Сила крайне нестабильна, и он…

Внезапно меня начало бесить, что все разговаривают со мной в третьем лице.

— В общем, так. Я не люблю ставить ультиматумы и говорить с позиций силы. Вся территория к северу вплоть до моря должна быть очищена от геометок. Что от твоих, Халиб, что от твоих, Теодора. Если я узнаю, что вы угоняете у меня народ — попрошу вернуть столько же из урбанизированных краёв.

— Это всё? Я могу уходить? Отпускаешь? — усмехнулась Теодора.

— Попрошу. Или сам заберу, — оскалился я, но тут же изменился в лице и сказал уже спокойным тоном. — Шучу, конечно. Это же незаконно — воровать население, так? Ещё, Теодора, я бы хотел пригласить вас в мою временную резиденцию. И попросить разрешения побывать у вас в гостях — я до сих пор не видел обратной стороны планеты.

Теодора на миг замялась и сказала.

— Поговорю. Обсудим. Но большинство моих коллег будет против, уверена. Тебя очень не любят в моём Дворце, Станислав. Прощай.

— Хорошо поговорили, мне кажется? — Халиб посмотрел на растаявший силуэт своей бывшей жены.

— Чего хорошего-то? Спасибо, конечно, что попытался, но мне совсем не хочется остаться без населения. Сколько, получается, у меня будет?

Халиб через снег тоже посмотрел на горизонт, на медленно заходящее тусклое солнце.

— Грань с колониями — четыре миллиона, миллион-полтора — хуторяне-скра… Колонии Гамунц и Замунц — полмиллиона. Ну, в районе шести-семи в сумме.

— А у тебя сколько? — усмехнулся я. — А у Теодоры?

Мой собеседник замялся, затем сказал.

— Сто восемьдесят пять. И сто сорок два. У Толнии реальное население — шестьдесят миллионов, а не двадцать. Теодора в официальных сводках занижает, чтобы не пугать гмонни.

Я икнул. Мне представилось, что будет, если вся военная мощь пусть и отсталой и одичавшей, пусть и японской армии опустится на мои народы.

— Ладно. У меня, типа, стартап, мы, типа, только собираемся стать крупным бизнесом, — пробормотал я. — А там, глядишь, и подкинут пару миллионов из-за бугра? С другой планеты, да?

Ивита кивнула. Халиб отвлечённо смотрел в одну точку, беззвучно шевеля губами. Затем на лице появились морщины, лицо исказила гримаса гнева. Он посмотрел на меня:

— Станислав. Мы с тобой были друзьями, так? Я показал тебе того полусеяного и тот… одушевлённый объект, как другу? Так?

— Так, — кивнул я.

— И Маркунду отдал в твоё распоряжение. И Серафимиона пустил. И Иннокентия отдал, — морщины на лице становились всё глубже.

— К чему ты клонишь?

— А к тому, что ты обманул меня. Ты выкрал у меня ту ламу и ту полукровку. Не знаю, может, не ты — может, твои дамы. Больше никто не мог. Я срочно отбываю во Дворец. Очень хочу верить, что к вечеру ты вернёшь мне их обратно. Иначе можешь считать это объявлением… окончанием нашей дружбы.

Он развернулся и исчез.

Глава 30