Темницу сторожили сразу четверо стражников. Несомненно, о такой предосторожности подсуетился Пар Салви. Сам он стоял возле клетки с пойманными.

Орчиха свирепо глянула на Панаса. Этой дай волю – голыми руками четвертует. Гоблин, наоборот, оглядел его с благоговением. Салви тоже повернулся, кивнул и снова обратил себя к рабам.

– Все равно не понял, – сказал он.

– Мы не виноваты, – прохрипела орчиха. – Даже не трогали этих драгоценностей.

– При чем тут это? – отмахнулся Салви. – Вы про то, как оказались в Кварце расскажите. Жандармы, что схватили вас, несут какую-то чушь про появление из ниоткуда, уже связанными и с вещичками у ног. И еще с вами оказались. – Тут Пар Салви сделал паузу. – Дрова.

– А что тут такого? – встрял в разговор Тур Панас. – Вспомните, как эти двое исчезли прямо перед вашим носом, и тогда не будете удивляться тому, как они появились.

Пар Салви повернулся к нему.

– А как ВЫ узнали, что эти двое окажутся в Кварце?

– У меня есть очень хорошие осведомители, – усмехнулся Панас.

Ага! Сейчас! Расскажу я тебе об Оке!

– Хотел бы я иметь таких осведомителей, – пробормотал исполнитель и снова повернулся к пленным.

– Где вы были? – спросил он.

– Мы не виновны! – огрызнулась орчиха.

– Мы расскажем, – отозвался гоблин. – Только не казните нас. Мы правда не крали. Это всё господин Бобкинс. Госпожа Ригина выяснила, это он украл драгоценности своей матери, госпожи Иветты Березовой.

– Они попали в другое измерение, – ответил за них Тур Панас.

– В другое время! – очень быстро, вероятно, даже не задумавшись, прорычала орчиха.

– Фрадра, да? – обратился Панас, с трудом подавляя ненависть. Та кивнула. Ее морда отвращения не скрывала. – Так вот, Фрадра. Путешествие сквозь время невозможно.

– Мы были в будущем. – Ее голос звучал с одной стороны уверенно, с другой – с сомнением. Наверняка жалела, что открыла свою отвратительную клыкастую пасть. – Там был Кварц, только другой, и… – Она замолкла.

– И там не было орков и гоблинов, – закончил Дзябоши.

– Мир, в котором по какой-то причине нет орков и гоблинов, – усмехнулся Тур Панас. – Но не будущее. Их время движется параллельно с нашим.

Морда гоблина в этот момент светилась каким-то изумлением и восторгом. Еще бы. Это ведь он смог совершить такое невероятное путешествие.

Фрадра выглядела хмурой и, к удивлению Панаса, разочарованной.

Пар Салви тоже хмурился. Эти знания для него в диковинку. Наверняка изо всех сил пытается не показать своего незнания и удивления.

– Вот что, малыш, – обратился Тур Панас к гоблину, стараясь казаться дружелюбным. – Расскажи-ка, как ты смог прочесть ту книгу?

– Не говори ему ничего! – предостерегающе рыкнула орчиха.

Дзябоши, который сначала уже открыл рот, тут же захлопнул его и виновато посмотрел на Фрадру.

– Послушай. – обратился Панас к непокорной орчихе. – Ты знаешь, кто я такой?

Она молчала, продолжая испытывать его взглядом, полным презрения.

– Мое имя Тур Панас. Я Первый Советник Императора Ванарсии.

Орчиху это не впечатлило. Она продолжала молча буравить его ненавистным взглядом. Панас продолжил вкрадчиво разъяснять.

– В моей власти решить проблему и с вашей казнью, и с вашим преступлением.

– Не было никакого преступления! – мгновенно рявкнула орчиха.

– Тем более, – не стал спорить Панас. – Тогда назовем это справедливостью.

Морда орчихи слегка расслабилась.

– Это маловероятно, – неожиданно встрял Пар Салви. – Есть судебное решение.

– Хватит занудничать, господин Салви, – отмахнулся Панас. – Неужели сомневаетесь, что я могу решить этот вопрос?

– Если только вы каким-то образом сможете отменить решение суда.

– Поверьте мне, Пар Салви. Я могу это устроить.

Исполнитель промолчал.

– И что для этого нужно? – спросила Фрадра.

– Та книга, – начал Панас.

– Она не у нас, – перебила Фрадра. – Ее забрали жандармы, как и остальные наши вещи.

– Во-первых, они вряд ли были вашими, – тут же поправил ее Пар Салви.

– Не имеет значения! – Панасу всё сложнее было сдерживать раздражение в голосе. – Знаю, что книга не при вас. Мне нужно знать, как смогли прочитать ее.

Этот вопрос адресовался, конечно, к Дзябоши. Тур Панас впился глазами в гоблина, боясь упустить хотя бы часть того, что тот скажет.