Почему он тянет? Уже бы, простите, трахнул меня и всё! А то столько обещаний, что с каждым новым “позже” я всё больше боюсь разочароваться.

Нет, я не сомневаюсь, что Георгий хорош в постели. Но мои ожидания, которые он усиленно подпитывает, всё равно могут оказаться ярче реальности. Я разочаруюсь только потому, что нафантазирую себе слишком много.

Так может лучше, наконец, показать на что ты способен и не морочить мне голову?

Чуть было не говорю это вслух. Но потом решаю, что лучше действовать тоньше.

Улыбаюсь Георгию и облокачиваюсь на кухонный островок, чтобы он мог получше рассмотреть мою грудь. Его взгляд беспардонно скользит в вырез платья. Как я и планировала…

– Жарить, говоришь? – мурлыкаю я, накручивая на палец прядку волос. – И кого же… ой, что же ты собрался жарить?

Тигров, прищурившись, смотрит на меня. Мне кажется, он с ходу раскусывает мои намерения. Но решает, что не прочь поиграть.

– Кайзершмаррн, – отвечает он.

– Что? – я так удивляюсь, что выпадаю из образа коварной обольстительницы.

– Кайзершмаррн, – повторяет Георгий и тоже облокачивается на островок, приближая своё лицо к моему. – Хочется сладенького… – шепчет он, глядя мне в глаза.

А, так мы всё-таки продолжаем игру. Хорошо. Замечательно!

– И что же это?

– Императорский омлет, если перевести. Сейчас увидишь.

– Хочу тебе помочь, – я протягиваю руку и пальчиком провожу по подбородку Тигрова.

– Правда? – он приподнимает уголки губ. – А ты умеешь обращаться с яйцами?

– Научишь меня? – наивно спрашиваю. – Я буду очень стараться…

– М-м, хочешь побыть хорошей девочкой?

– Немного…

– Почему немного?

– Потому что потом я хочу побыть плохой, – томно сообщаю, не отрываясь от тёмных глаз.

Лицо Георгия напрягается, кадык ходит вверх-вниз. О, мне кажется, я на верном пути.

Если поначалу он просто хотел со мной поиграть на своих условиях, то теперь попался в ловушку. Женское обольщение – коварная штука. Даже такой, как Георгий, не может быть полностью не прошибаем.

Я найду к нему подход. Пусть уже покажет, как умеет… жарить.

– Как любопытно, – говорит Георгий. – Ладно. Тогда приступим, Анна.

– Мне нужно переодеться, – внезапно сообщаю я и распрямляюсь. – Второй день в этом платье хожу.

– Пожалуйста. Барон отнёс твою сумку в спальню на третьем этаже.

– А зачем мне сумка? – округлив глаза, спрашиваю я. – Ты в тот раз вполне чётко сказал, какой наряд хочешь видеть на мне дома…

Глаза Тигрова блестят, будто обнажённые кинжалы.

– Ты рискуешь, Анна.

– Рискую остаться без обеда? Ничего, переживу. Ой, ну ладно, раз ты так хочешь, – закатываю глаза, – можно мне фартук? Чтобы не смущать никого.

– Это кого ты собралась смутить, девочка моя? – ухмыляется Георгий. – Если я захочу, ты через минуту будешь в моей постели.

– То есть ты не хочешь?

– У меня есть план.

Обхожу островок и подхожу к Георгию вплотную. Он поворачивается ко мне, а я кладу ему руки на плечи, прижимаюсь всем телом и страстно шепчу на ухо:

– У меня тоже есть план… Надеюсь, что он совпадает с твоим.

– Доиграешься, – цедит он.

– Это часть моего плана. Где взять фартук?

Тигров кивает в сторону:

– Нижний ящик. Возьми синий. Тебе идёт этот цвет.

– Как скажешь, босс…

Достаю фартук и ухожу, чувствуя на себя обжигающий страстью взгляд Георгия. Ну уж нет, голой я к тебе выходить не буду. Скажу, что передумала.

Я же девочка, мне можно спонтанно менять намерения. Я взяла с собой неплохой белый комплектик. Должен сочетаться с синим фартуком.

Чуть не заблудившись в огромном доме, поднимаюсь на третий этаж и нахожу спальню. Зайдя внутрь, сразу вижу свою жёлтую сумку. Иду к ней, на ходу расстёгивая застёжку сбоку платья.

А потом вдруг вижу с другой стороны кровати бумажный пакет, на котором написано “I.D. Sarrieri”. Такой же был в номере гостиницы! И да, я помню, как Георгий звонил какой-то Марине, чтобы ему организовали новый комплект бельишка.

Сую нос внутрь и правда вижу такой же небесно-голубой кружевной комплект. Вот и славно. Так даже лучше…

Снимаю платье и своё повседневное бельё. Прикрываясь непонятно от кого, оглядываюсь. Ага, вон за той стеклянной матовой дверью наверняка душевая.