Слуги доставили мне легкий завтрак, состоявший из какой-то мелкой жареной птицы, лепешек из сого, спаржи, огурцов, спрыснутых уксусом, и фруктов с дальнего Юга. Впервые я увидел тут уксус — его начали делать недавно. Завтрак прошел под бодрое блеяние ягнят, закрытых в загончике перед храмом.

Суффект Митты и несколько чиновников, услышав о моем приезде, прибыли еще затемно.

— Приветствую правителей столицы! У вас новый храм, как я вижу — милостиво обратился я к ним. — И город очень изменился!

Миттанцы были польщены.

— Когда только мы начали строить храм, стало понятно, что узкие улочки, ведущие к нему, в такие дни как сегодня будут забиты народом, и будет давка и всеобщее недовольство. Пришлось пробивать два проспекта, от храма до самых ворот — пояснил одни из экронтов.

Да, в городе теперь широкие улицы. Мой торжественный проезд будет более пышным и…безопасным. Правда, внутри кварталов все также узко, криво и тесно, но я туда и не стремлюсь.

Церемония началась на рассвете. Народ стал собираться на площади еще затемно, чтобы занять лучшие места. У многих с собой были пальмовые ветви — они служили и веером, и зонтом от солнца, и флажком для приветствия процессии.

Мне выделили кресло под тенью храма, на возвышении, откуда было все прекрасно видно. Рядом стояли суффекты, комментируя происходящее.

Колонна девушек с нарядных то?стинах, с венками на головах, распевавших песни в честь богини Алуэн, вышла на площадь из главной улицы города. Возглавляли колонну несколько юношей, одетых в козлиные шкуры, несших что то вроде штандартов — они раздвигали собой толпу. Несколько юношей играли на свирелях из тростинка, другие ритмично били в бубны и кимвалы.

Девушки подошли к загону и стали брать на руки ягнят, юноши им помогали, вылавливая самых шустрых. Собравшиеся продолжали что-то петь, размахивая пальмовыми ветвями.

Я с интересом смотрел на присутствовавших. Мода в очередной раз изменилась. Теперь железо сильно подешевело, и соответственно, стали доступны бритвы. Мужчины сразу же стали бриться — это был показатель статуса и богатства, ведь железная бритва еще недавно была дикой роскошью. И если еще несколько лет назад все ходили заросшие бородами, сплетали их в мелкие косички и вставляли в них проволочки, придавая бородам причудливые формы, то теперь все стали брить и лица и голову. Одно время сбривали даже брови, отчего все выглядели невероятно глупо, но вскоре эта мода прошла — ведь когда пот заливает глаза, это неприятно.

К счастью, женщин это не коснулось — они, как прежде, носили длинные волосы, прикрывая их краем плаща. Мода на прически со множеством косичек прошла, теперь в тренде осветлять волосы на солнце и завивать их. Одежда стала более сложной — у плащей стала появляться кайма, сто’лы у многих окаймлялись по низу цветной бахромой.

Почти все носили одежду, либо окрашенную, либо отбеленную. Кроме темно-красного красителя, известного уже давно, появился синий и зеленый. Синий, как мне сказали, делали из растения под названием «вайда», зеленый — из ягод можжевельника. Разные оттенки этих цветов заполнили площадь. Не у всех одежда была окрашена хорошо — дорогие ткани имели равномерный и насыщенный цвет, дешевые — пятнистый пастельный оттенок.

Древние украшения из проволочек совершенно исчезли — видно, мода на них наконец-то прошла. Теперь носят ожерелья и браслеты из золота или серебра, хотя, у кого-то, говорят, украшения из посеребренного олова или позолоченной меди. Появились драгоценные камни; у многих женщин были серьги и заколки для волос с опалами или аметистами — их начали привозить с юга.

На одежде горожан я увидел застежки новой формы, выполненной из кермирской бронзы. Медные руды с какой то примесью нашли в Кермире несколько лет назад и начали плавить как украшения, так и новую для этого мира вещь — деньги в виде небольших слитков меди или серебра, снабженных печатью.

Набрав себе ягнят (причем не обошлось без споров — когда один ягненок понравился двум разным девушкам) процессия в сопровождении жрецов — муниципалов отправилась за город выпускать их. Мы же начали праздник — на площади убрали загон, стали заносить столы и лавки,

Впервые я увидел здесь на столе кролика. Их нашествие несколько лет назад застало поселян врасплох — раньше кроликов в наших краях не было и в помине. Они сильно расплодились последнее время и серьезно повреждают посевы. Первое время охотиться на них не умели — попасть стрелой в кролика непросто. Но теперь для охоты на них поселяне применяют конопляные сетки. Несколько селений сразу выходят в поля, вооруженные сетями и трещотками. Растягиваясь в цепь и загоняя кроликов в определенное место, где заранее ставят сеть, они на какое-то время полностью зачищают свои поля. Окончив охоту, сеть обычно сразу же продают соседнему селению, которое через несколько дней также проводит загон и продает сеть дальше. За год сеть меняет десятки владельцев, возвращаясь по кругу к прежним хозяевам, и так пока не истреплется полностью. Запеченные с травами и свиным жиром грызуны во множестве были поданы к столу.

Новым блюдом оказалась и спаржа. Она растет в диком виде в предгорьях Кемиры. Раньше ее не собирали — не знали, что она съедобна. Но теперь, после знакомства с горцами, у нас появился новый овощ. С юга привезли огурцы — они были мелкие и часто горчили, поэтому их ели с уксусом и солью.

В Реоне ловили много рыбы, и все ее разновидности были на столе. Меня всегда восхищало, как изумительно местные умудряются приготовить рыбу, всего лишь запекая ее в глине. В этот раз блюда из рыбы были очень разнообразны — чувствовалось, что народ стал более зажиточным.