Перед уходом в стасис я провел итоговое совещание с жрецами.

— Нужно всячески поддерживать правосудие. Споры меду фарами нужно рассматривать в суде. Один, или лучше трое жрецов должны вести такой суд в мое отсутствие. Таким образом, введением законодательных ограничений и судебным разрешением споров мы сможем добиться снижения уровня агрессии в обществе, и исключить на будущее подобные эксцессы.

Подумав, я все-таки решил записать полученные законы, выбив их прямо на камнях моего храма. Так я хотя бы сам их не забуду!

Кстати, насчет храма надо принять решение. Нахождение в городе показало свои опасности. Если очередной пожар коснется моего храма и продлится, скажем, сутки или двое — мое прибежище может быть повреждено. Термозащита цилиндра в другой раз может не выдержать. Я не знаю вообще, на что она рассчитана, но вряд ли на длительный сильный нагрев!

С другой стороны, если модуль стоит в городе — я больше защищен от нападения. Дилемма!

Обсудив с жрецами этот животрепещущий вопрос, я решил построить храм где-нибудь отдельно на горе или холме. Охрану снаружи поручить отряду ахайров, а внутри — например, сводному отряду, состоявшему из 6 человек от каждой из фар. Крепкая стена должна будет защитить храм снаружи. Надо будет заняться этим в самое ближайшее время, но не сейчас — первым делом надо восстановить город. Пришлось отдать все накопленные храмовые богатства и даже направить на строительные работы наших рабов. Чертов пожар!

Глава 17

Ход 12

Прошло 240 лет.

Восстав в очередной раз, я принял доклады жрецов и отправился осматривать отстроенный заново город.

Город сильно вырос, восстановив все сгоревшие в мятеже постройки. Центром города естественно был городской очаг. К нему примыкала главная площадь — тут был и рынок, и мастерские ремесленников, и арсенал, и склад зерна, и место выборов и метания жребия, и место заседаний фаррахов, и все остальное вместе взятое.

Теперь у меня было несколько комнат, в которых можно жить и совещаться с жрецами.

Восстановление города после пожара повлекло большие расходы. Моя казна оказалась пуста. Поэтому эту сессию пришлось начать с ее пополнения. Без денег ничего не сделаешь, хоть ты тресни!

Наилучшие доходы в этом мире давала торговля. Я заслушал жрецов, и, как понял из их доклада, наши торговые отношения с кочевниками сильно изменились. Жители степей с каждым годом привозят все меньше металлов, видимо, просто ничего больше не могут найти на продажу. При этом они потеряли интерес к нашим волокушам и упряжкам волов, что было очень чувствительно для торговли — этот товар давал большую часть наших продаж.

Теперь мы продаем наконечники копий из металла, а нам продают в основном рабов. А ведь нам самим не хватает металлов! Но цены рабов, предлагаемых северянами, очень низки, а потребность в них велика — ведь их используют на сельхозработах повсеместно.

В торговых делах произошли перемены. На главной площади появился рынок! Раньше торговля шла за городскими воротами, на специальном поле. В городе было тесно, проехать к площади было нельзя — только пройти пешком. Появились улицы, и упряжки быков стали тащить товары в его центр.

Торговля шла в основном с иноземцами — выходцами из степей севера или востока, гор запада или лесов юга. Местные товары продавались мало — все выращивали или делали примерно то же самое, и торговать просто не было смысла. А вот на товары издалека всегда имелся спрос.

Приезжая к нам, торговцы раскидывают свои шатры за городскими стенами. Однажды отряд кочевников — тассагитов напал на торговцев прямо под стенами города и разграбил караваны. Адаже не оказали им помощи — ведь торговцы для них, хоть и полезные, но чужаки.

Для предотвращения подобного и для удобства размещения торговцев я приказал сделать специальное предместье, огородив его стеной. Там купцы будут в безопасности в период торговли. Также я сообщил, что торговцы как гости города находятся под покровительством богов и должны защищаться городской стражей.

Все это должно улучшить товарооборот.

Как оказалось, кочевники теперь сами умеют делать волокуши и выращивать упряжных волов. Поэтому сбыт упал. Мы продаем им зерно, горшки, ткани, покупаем металлы, рабов.

Хорошенько обдумав все услышанное, я решил сделать упор на двух способах добывания средств.

Во — первых, это храмовая мастерская. Мы можем делать в ней то, чего не делают конкуренты — колесный транспорт. Я решил сделать все-таки именно телеги со сплошными колесами, тяжелыми, но прочными. Раньше применению колеса мешало отсутствие дорог. Теперь же, после двухсот лет переселений и торговли, появились пусть не «дороги» в полном смысле этого слова, но хорошо разведанные, знакомые караванщикам постоянные пути с накатанной колеей, пролегавшие по более менее ровной местности. По таким путям уже был смысл пускать колесный транспорт, что, конечно, подхлестнуло торговлю.