Тщательно обдумав идею перевести Храм на самообеспечение, обсудив все с жрецами, я решил заняться этим как можно скорее. Сейчас мы получаем некоторые пожертвования, либо добровольные, либо, так сказать, «по обычаю». Но все это быстро расходится на содержание жрецов и небольшой храмовой стражи, а также на поддержание огня в общественном очаге.Но мне нужно больше! Надо содержать стражу, которая охраняла бы меня во всех случаях.Нужны поля с зерном и овощами, кормить своих людей. Нужно покупать товары из далеких стран — оттуда могут привозить очень занятные вещицы. Ну и наконец, та научно-популяризаторская работа, которую я веду, тоже требует средств!

Имея собственные ресурсы, я мог бы запасать зерно независимо от городского амбара и желания или нежелания его пополнять. Мог бы содержать ученых, исследователей, разведчиков. Нужно наладить свое «храмовое» хозяйство с поместьями, садами, гуртами скота и так далее. Так я получу твердую основу влияния в городе адаже и, возможно, и за его пределами.

Для начала нужно возделать землю и засадить ее ячменем и сого. Нужно купить илотов-рабов. Но на что?

Выбор пал на гигантскую чашу. Ту самую,что привлекла когда-то адаже на хутор Огоньки. Сейчас она стояла в храме за цилиндром и никак не использовалась. Ведь предназначалась она для алкоголя, а я к местной бурде в жизни не притронусь.

Весила она килограмм 150 — это огромное богатство. Можно купить три сотни рабов — если конечно кто-то будет продавать сразу такую бездну народа.

Поход за стены города, к приезжим торговцам, показал, что столько рабов не найти и за несколько лет, к тому же, не так много продается рабов, знакомых с земледелием.

Короче, купить удалось лишь 2 десятка человек. Также мы наняли поденных работников из числа общинников — исаваров, за умеренную плату согласившихся поднять целину на нескольких участках земли у города. Были приобретены 4 упряжки волов и стадо.Так или иначе, но начало было положено.

Еще я решил наладить ткачество в храмовом хозяйстве. Можно будет занять рабов зимой и ранней весной, когда полевые работы стоят. К тому же ткани понадобятся и нам самим. На местном рынке крайне редко можно купить что-то полезное — а хорошей ткани вообще не купишь ни за какие деньги.

И надо налаживать производство горшков. Сосуды разных размеров — от крохотных, со стакан, до бочкообразных — крайне необходимы для хранения всех продуктов — зерна, орехов, меда, воска, пива, — да всего.

С утра я приказал атурам привести два десятка свежекупленных рабов с заступами. Те дисциплинированно выполнили поручение — и, с первыми лучами солнца, кутаясь от утреннего холода в заношенные плащи, у входа в храм толпились «храмовые илоты» под командованием десятников. Чуть позже подошли Галис и другие жрецы.

­ — Нам надо слепить горшки и обжечь их. Половина рабов пусть найдет глину — лучше всего искать, наверное, у реки, другая половина пусть принесет дрова — много дров!

Когда рабы вернулись, неся в своих плащах накопанную глину, я приказал размять ее ногами. Затем из этой глины мы лепили горшки. Не став возится с гончарным кругом, чтобы не терять на это времени, я приказал лепить из глины тонкие, длинные колбаски, а потом, последовательно накладывая одну на другую, постепенно вылепливать из них горшки и плошки. Изделия, конечно, получались кургузыми и кривобокими, но в данном случае это было неважно.

Из остатков глины я приказал слепить кирпичи. Все это пришлось оставить на день, чтобы заготовки немного подсохли.

На следующий день мы аккуратно сложили заготовки в том месте, где решили устроить печь, и укрыли их дровами. Потом эту кучу дров стали закладывать сыромятным кирпичом, так, что получилось что-то вроде высокого тагина.

— Поджигай — велел я Галису. Тот, приняв от другого жреца кресало, высек искру на сухой соломенный жгут и закинул его в печь.

Дрова прогорали целую ночь, а потом целый день печь остывала. Когда её разобрали, у нас на руках оказалось три десятка горшков и блюд, и несколько сотен полуобожженных глиняных кирпичей. Не все горшки получились, как надо — некоторые лопнули, другие, наоборот, оказались недожжеными, но, несколько штук вполне годились для готовки.

— Покажите людям, как делать глиняные горшки — сказал я жрецам — и пусть они благодарят богов за эти знания! Прямо с утра всех соберите, и расскажите, как мы сделали эту посуду!

* * *

Засыпая в капсуле, я думал об уроках этой сессии. Когда то, бесконечно давно и далеко отсюда, нас учили на занятиях по праву, что ни один закон, ни одно распоряжение не будет выполняться, если нет угрозы наказания за его неисполнение. Так устроены люди. Добрым словом и револьвером всегда добьешься большего, чем просто добрым словом.

Итак, мне надо завести «револьвер». Иначе моя миссия бесполезна — любые указания попросту проигнорируют. Конечно, может быть, после того как я 10 раз подскажу верное решение, и его 10 раз не исполнят, а потом всем будет плохо, меня наконец то начнут слушать и так — в силу авторитета. Но к тому времени мы можем просто-напросто вымереть. Или припрутся очередные завоеватели и захватят тут все, а удастся ли с ними договориться — неизвестно. А самое верное — люди просто не смогут понять причинно — следственной связи между невыполнением моего распоряжения и тем бедствием, которое их постигло. Вот такая фигня.