Домой возвращался уже намного быстрее. Торопился. Но всё равно вернулся, когда за окном уже совсем стемнело.

Чая на кухне почему-то не обнаружилось. Зато Айрель была. В гостиной.

Она сидела на полу. Прямо напротив камина. В моём старом свитере. Нет, не в том вязанном, с высоким горлом, в другом, кашемировом, с широким растянувшимся воротом. Настолько растянувшимся, что хрупкое, покатое плечико, выглядывающее в прорези, было почти полностью обнажено.

И я не смог удержаться, чтобы не скользнуть взглядом по светлой молочной коже. Задержатся на тонкой шее. Она ведь нарочно перекинула волосы вперёд. И свитер этот надела. А под ним…

Я скользнул взглядом на спину, затем на талию, на остренькие коленки, лишённые тесноты чулок.

Ничего…

На ней не было ничего, кроме этого свитера. Старого, но все ещё мягкого, приятного телу. Потому я до сих пор его и не выбросил. Рука не поднялась. Но всё же не думал, что когда-нибудь он пригодится, да ещё вот таким вот образом…

Подошел, опустился на колени прямо за ее спиной. Затем сел, вытянув ноги по обе стороны от хрупкой девичьей фигурки. Айрель не повернулась, но, почувствовав мою близость, мягко откинулась назад и устроила голову на моем плече. Глаза прикрыла, будто яркий свет огня слепил. И уголки губ приподнялись в намеке на улыбку.

— Как прогулка? — спросила она.

— Хорошо, — отозвался я и счел нужным добавить: — Ночью дождь будет. Тучи собираются.

Вот только думалось мне совсем не о предстоящем дожде.

— Хорошо, — улыбнулась Айрель.

Ее волосы коснулись щеки. Мягкие, пушистые. Не сдержался и потерся носом о ее висок. Вдохнул такой знакомый аромат лесных ландышей, казалось, уже ставший неотъемлемой частью этого дома. Неотъемлемой частью моей жизни.

Позволил себе объятия. Бережные и в то же врем крепкие. А девушка в кольце моих рук лишь теснее прижалась. Прильнула доверчиво и мурлыкнула, потершись щекой о мое плечо.

И так хорошо стало… От осознания, что мы здесь вдвоем, что никто не помешает и не разрушит наш маленький уютный мирок. Что нет запретов, не существует правил и приличий. И что эта ночь только наша. Одна на двоих.

А потому можно позволить себе сколь угодно долго любоваться на пляшущие язычки огня в камине, чувствовать мягкость кашемира под озябшими ладонями, тепло, исходящее от нагретого жаром очага тела.

Я невесомо гладил её ладонь, ласкал нежные ухоженные пальчики, бездумно водил вниз вверх по запястью. Очень чувствительному, пусть это местечко и не кажется таковым.

Мне не хотелось спешить. Напротив, хотелось запомнить каждый момент, каждое прикосновение и последующую за ним реакцию. Всё до мельчайших деталей. До поворота головы, мягкой полуулыбки на чувственных губах, блеска в горящих счастьем глазах и отблесках огня, скользящих по молочно-белой коже.

А потом я нырнул на иной уровень восприятия. И увидел её — капельку солнца, трепыхающуюся в груди. Нет, не сердце. Душу, что обосновалась в районе солнечного сплетения. Пульсировала, переливалась, мягко горела, освещая всё вокруг. Такая чистая, красивая, бесконечно живая и теплая. Моя Айрель.

И сердце заходилось от одной лишь мысли, что она рядом, что она выбрала меня, доверяет мне и, возможно, чувствует сейчас то же самое.

— Кай, почему так? — спросила она, и звуки голоса утонули в бархате ночи.

— Что «почему»? — отозвался я, с трудом вынырнув на поверхность.

— Почему мы знакомы всего ничего, а у меня ощущение, будто я всю жизнь тебя знаю?

Ну и что ей ответить? Я ведь и сам не подозревал, что так бывает.

Не подозревал до встречи с ней.

— Ты веришь в родственные души? — спросил я, но вовсе не ждал ответа. Она и не ответила. Слушала. Внимательно. Чутко. И, кажется, даже дыхание затаила. — Бывает, что люди мыслят одинаково. Идут по жизни параллельными дорогами. С одними и теми же ценностями, принципами, мечтами. И не важно, какое они получили воспитание, чем занимаются, в Верхнем ли городе живут или Нижнем. Они просто понимают друг друга. С полуслова, полувзгляда.

— Как мы с тобой? — спросила Айрель, и я не мог не улыбнуться.

— Да, как мы…

А она повернула ко мне лицо и заглянула в самые глаза. Мне показалось, будто она в них что-то ищет. Вот только что? Ответ на невысказанный вопрос? Подтверждение своих неозвученных мыслей? Разрешение вдруг появившихся сомнений?

Не знаю. Но она явно нашла то, что искала, потому как через несколько мгновений Айрель перевела взгляд на мои губы. Уже не вопросительный, но просящий. И я не мог не осуществить её просьбу. Плавно подался вперед и накрыл её уста своими.

Томительный, нежный поцелуй разом выбил из головы все мысли. Разве что кроме одной. Желания обладать, слиться в единое целое. Здесь и сейчас. Прямо на этом ковре, напротив горящего рыжим пламенем камина, под прерывистый треск поленьев и размеренное тиканье старых настенных часов.

Я оторвался от нежных губ и невесомо провел рукой по её лицу, заправил лезущую в глаза прядку за маленькое ушко и скользнул пальцами по шее, к плечу, так соблазнительно выглядывающему в вороте свитера. Подцепил край этого самого ворота и сдвинул ещё ниже, полностью обнажая покатое узкое плечико. Вслед за пальцами бархатной кожи коснулись и губы.