Граф взял визитку, мимолетно скользнул по ней взглядом и откинулся на спинку диванчика.

— Так, что вы хотели мне сообщить?

— Дело в том, что я видел вашу дочь как раз накануне… исчезновения.

— Только видели или…

— Я говорил с ней. Мы… Мы столкнулись возле пекарской лавки, — соврал первое, что пришло в голову.

— И? — граф нетерпеливо постукивал пальцами по подлокотнику, а я немного замешкался, не зная, что ему сказать. Не стану же я сообщать, что графская дочка на самом деле рылась в помоях у кабака. И что всё это время, пока считалась пропавшей, она жила в моем доме, помогая по хозяйству.

— Простите меня… — скрыл заминку за словами извинения. — Мне показалось странным, что столь молодая особа гуляет по городу без сопровождения. Но она уверила меня, что всё в порядке. И я не стал ей докучать. Я… Мне… Мне стоило быть более внимательным. Проводить до дома, — принялся нести сущую околесицу.

Признаться честно, я никогда не умел правдоподобно врать. Ложь мне претила. Но с другой стороны… Я не знал, что успела рассказать отцу Айрель. А опорочить её мне хотелось меньше всего.

Граф ничего не ответил. Лишь сверлил меня пристальным взглядом, заставив паниковать. А ещё он так и не сказал, что же с девушкой. Жива ли? Здорова?

Проклятье! Надо было сразу спросить!

— Я понимаю… Мы с вами не знакомы. И, конечно, вы вправе подозревать… — я тряхнул головой, прекращая нелепые оправдания. — Но все же, что с девушкой? Она в порядке?

— Она сейчас дома. — произнес граф, и я облегченно выдохнул. Ну хоть что-то! — И я ни в чём вас не обвиняю. Будь вы причастны к похищению, вы бы не явились в мой дом.

Мои мысли мои зацепились за одно слово.

— Похищение?

— Да, иначе я это объяснить не могу. Адель не было дома почти месяц, а сегодня её обнаружили на городской площади. Замёрзшую, перепуганную. Потерянную.

Адель? Почему Адель? Наврала насчёт имени?

Да какая, в принципе, разница… Волнует меня другое.

— Так с ней все хорошо? — спросил, стараясь выглядеть бесстрастным. Но вряд ли мне это удалось.

Граф поджал губы и вновь нахмурился. Напрягся, с нажимом водя пальцами по внутренней стороне ладони.

— Не сказал бы… — спустя несколько мгновений ответил мужчина. — И я не хотел бы этого афишировать, но раз уж вы доктор… — Ванбургский выжидательно замолчал, а я произнёс то, чего от меня ждали:

— Не беспокойтесь. Сказанное вами не выйдет за пределы этой комнаты.

— Дело в том… — графу отчего-то было неудобно говорить. Я не сразу понял, отчего, пока не услышал: — Что мою дочь обесчестили!

Он сказал это со злостью. Будто выплюнул. Я же еле заметно скривился.

Плохое слово. Некрасивое. Пошлое.

И никак не подходящее к тому, что между нами было.

Да и мог ли я подумать, что лишаю девушку именно «чести», когда… Ох… Я ведь просто её любил. И сейчас люблю. Вот только, вряд ли граф сочтет мою кандидатуру подходящей на роль зятя.

Дар даром, но титулов еще никто не отменял.

— И что самое примечательное, — меж тем продолжал Ванбургский, — произошло это буквально накануне. Врач, осматривавший мою дочь, уверил, что следы совсем свежие. И никаких других повреждений нет. И я попросту не понимаю, к чему было держать девочку целый месяц, если похититель попросту желал сорвать цветок невинности…

От этого предположения меня натурально затошнило.

Захотелось вскочить с места и крикнуть, что все это сущий бред. Что она была со мной добровольно… но…

Вместо этого я сдержанно-вежливо осведомился:

— Так вашу дочь осматривал врач?

— Да, сегодня сутра. Сразу, как девочку вернули домой. К сожалению, доктор Айзек, услугами которого мы обычно пользуемся, в отъезде, потому пришлось вызвать обычного врача. Но для того, чтобы установить факт насилия, и такого специалиста хватило.

Последняя фраза покоробила ещё сильнее, чем все предыдущие нелепые предположения вместе взятые. Острыми когтями прошлась по раненному сердцу и глубоко впилась в душу. Обида хлестнула через край, и я не выдержал:

— Вы уверены, что это было именно насилие? — сказал с нажимом. Заведомо протестуя, хоть не имел на то никакого права. Кто я такой, чтобы ставить под сомнения слова графа?

Ванбургский возмутился. Подался вперёд. Руками всплеснул.

— Разумеется! Или же вы думаете, что моя дочь могла… Она приличная девушка! Она бы никогда… За кого вы нас принимаете?