«3. Условия использования продукта и ограничения.

3.1. Игра и игровые очки предоставляются Игроку на безвозмездной основе сроком до окончания Игры или выхода Игрока из Игры. После завершения Игры, игровые очки исчезнут; как и куда – не важно.

– Ага, как мистер на крыше. Просто растворятся и дело с концом.

Затем, Костя представил толпу мистеров Фогом, предлагающих на Арбате очки каждому потенциальному самоубийце, и рассмеялся.

– Придурки….

3.2. Игрок имеет право быть свободным в рамках Игры, создать свой собственный мир, отвечающий представлениям Игрока о добре и зле.

3.3. Игрок не может разглашать непосвящённым в Игру о встрече с Мастером и о самой Игре (чтобы с ним не происходило) ни словом, ни с помощью текста, ни каким-либо другим способом,» – Константин рассмеялся, представив себя в пантомиме «Мама спаси меня. У меня вырос русалочий хвост».

«3.4 Игрок может изменять (если сумеет) действия созданных Игрой (или им самим) персонажей.

3.5. Выходить из Игры до её полного окончания является действием нежелательным. Игроку предоставляется возможность «отдохнуть» («Это как это?») от Игры, поставив Игру на паузу. Если игрок всё же решит покинуть Игру, жизнь его будет возвращена к моменту до встречи с Мастером. Он забудет о встрече с Мастером и будет предоставлен выбранной им судьбе».

– Типа, сдохнет.

«4. Ответственность сторон.

4.1. За нарушение условий настоящего соглашения наступает ответственность, предусмотренная законами действующего законодательства Вселенной.

4.2. ООО «LL» не несет ответственности перед Игроком за происходящее с ним, по причине принятых им неверных решений.

4.3 Игрок сам принимает решения и пожинает плоды принятых им решений.

5. Изменение и расторжение соглашения.

5.1. Изменить данное соглашение нельзя.

5.2. Расторгнуть данное соглашение – означает покинуть Игру (см. пункт 3.5)

Далее, мелким шрифтом шла надпись, которую Костя, по причине жгучего нетерпения, читать не стал: «Чтобы оставить Игру навсегда, произнеси: «Finita la commedia» 15 ». Взор его обратился на кнопки: огненную «ДА» и пепельную «НЕТ» (отметить голосом). Что заставило его согласиться с пылающей чушью, Костя так и не понял. Возможно, виной тому были котлеты, от которых разум его обмяк и сделался тусклым, а быть может слабость Варвары 16 (такая понятная и предсказуемая) стала причиной рискованной «глупости». Так, или иначе, на хриплое: «Да,» – очки откликнулись новой инструкцией. В ней игроку предлагалось принять горизонтальное положение, ничему не удивляться и без страха и ложного сожаления принять грядущее.

Девять дней – девять проходов, по три на уровень. Уровней было три: Ученик, Подмастерье и Мастер. Каких-либо правил относительно «как в это играть?» – не было. Игроку предоставлялась полная свобода действий в рамках предлагаемых Игрой обстоятельств. Обстоятельства создавала сама Игра, руководствуясь своим пониманием возможностей игрока. Отдельным пунктом стояло, что снимать очки во время Игры не рекомендуется и что, возможно, названый девайс, во избежание травм «будет менять свои свойства?».

Пробежав глазами инструкцию, Костя расслабился и сказав себе: «Разберёмся по ходу,» – погрузился в Игру.

Бездна объяла его холодным удушьем спрута; безволие сна сковала усталые члены. Всё, о чём мужчина успел подумать, прежде чем разум его, повинуясь неведомой силе, погрузился в пучину Игры, было: «Только бы мать не увидела».

Он «проснулся», как ему показалось, от лая адских собак; стоя на белом, как мрамор, песке, в слепящем пространстве рёва, Костя услышал свой страх: «Меня затравят собаками,» – и мысль привела его в ужас. От гиканья стаи резало уши и слезились глаза; колени его подогнулись, и он упал на песок сжимая руками голову и готовясь к чему-то ужасному.

То, что это игра и крик – лишь иллюзия, – не было сил подумать: Игра пленила его.

Сколько он так просидел: мгновенье? целую вечность? – Костя не знал. Время в аду (если оно и было) подчинялось адским законам. «Нужно проснуться». Вой миллионов сменился на дьявольский хохот.

– Собаки не могут смеяться, – прошептал он себе.

К тому же, мужчине почудилось, что в режущем душу звуке, присутствую детские ноты. «Многоглоточный зверь – это дети,» – ужаснулся он собственной мысли, – армада детей, обложивших его навроде матёрого волка. Мысль, что эти «щенки» будут смеяться над ним до скончания века (если только он не принудит их замолчать), привела его в чувство. Костя поднялся с колен.

Он стоял в центре огромной арены, окружённый орущей трибуной с детьми в чёрных шортиках, белых, школьных рубашках и не детских галстуках красного цвета (похожие, по настоянию Маргариты Раисовны, считающей, что мальчик обязан быть в галстуке, он носил с раннего детства), обвивающих шею как петля висельника.

– А вот и флажки.

Амфитеатр, в центре которого Константин очутился, представлял собой точную копию Колизея, многократно увеличенную и заполненную мальчиками от семи до двенадцати лет. Осознанье того, что дети пришли глумиться над ним, взрослым мужчиной, возбудило у Гугла ответную злость: