Арди почувствовал, как дедушка смотрит уже совсем не на призрака, а сквозь него – прямо на мальчика. И, впервые с самого детстве, Арди испугался этих жутких глаз. Совсем не тех – родных и знакомых, что он видел каждый день.

Мальчик поддался эмоциям и, все еще не разжимая окровавленного кулака, сжимавшего клык, побежал. Куда глаза глядят. Сквозь опускавшуюся на гору ночь. Сквозь мхи и овраги. Сквозь буреломы и кусты. Подальше от него. От того, кто надел на себя лицо дедушки, кто говорил его голосом и дышал его грудью, но им не являлся.

Исчезал призрак, унося с собой слова уставшего старика.

– Ты уже это сделал, Эргар, Гроза Горных Пиков.

Арди очнулся на краю каменного уступа. Широкого ровно на столько, чтобы здесь, лежа, мог поместиться один мальчик. Язык Ворчливого Старика. Любимое место Арди на всю округу. Почему?

Мальчик повернулся на живот и слегка свесился. Сегодня, от чего-то, он ничего не видел, кроме странных, черных облаков, закрывших небо над по-сел-ком. Обычно, в любую другую ночь, Арди мог различить в ночи странные огни, светлячками мерцающими у подножья горы. Странные, потому что выглядели какими-то неживыми. Ненастоящими. Не пришедшими в виде белых змей с неба, или не появившимися из красных искр, высекаемых особыми камнями.

И среди этих огней передвигались едва различимые точки. Люди. До того, как на гору поднялся шериф, Арди никогда не видел других людей ближе, чем позволял уступ. Вот только никому из домашних не нравилось, что мальчик сюда приходил. Может переживали, что сорвется и свалится на склон. Как говорил дедушка, если такое произойдет, то до подножья доедет лишь любопытный нос Арди.

Дедушка.

Мысли путались… скреблись в голове голодными мышами. Юркими и ловкими. Такие не поймаешь.

Как вообще Арди здесь оказался?

Он не помнил.

Последнее, что четко и ясно отзывалось в памяти мальчика – его отец подошел знакомиться с Эрти. И на этом все. Затем туман, внутри которого иногда вспыхивали яркие осколки чего-то неприятного.

– По…ги…е!

Донес до ушей Арди восходящий ветер. А еще он принес с собой самые разные запахи. Среди них имелись и новые. Что-то едкое, горючее. Соленое. Сладковато-приторное. Новых запахов оказалось больше, чем уже знакомых. Но именно на последних сосредоточился мальчик.

Горелое дерево, горячее железо и… кровь.

Что-то происходило в поселке. Скрытое черными облаками с дурацким запахом гари. Что-то жуткое, разом напомнившее Арди о тех липких холодных пальцах, с которыми он недавно познакомился в спальне родителей.

– Надо сказать отцу! – сам себе едва не дал подзатыльник мальчик.

Он уже собрался было побежать домой, как увидел на камнях уступа два алых следа. Следа, очень похожих на его собственные ладони. Настолько, что мальчик не удержался и приложил к ним руки.

Один в один.

Кровавые следы.

Его следы.

Мальчик посмотрел на руку. На ней уже затянулся глубокий порез, оставленный клыком животного. Тем самым, что сейчас не очень удобно висел на его же груди.

– Детеныш.

Арди резко обернулся. Позади него на пробивавшейся сквозь камень траве стояла игрушка барса. Она слегка мерцала в свете ярких звезд Алькады.

– Эргар? Что ты… – мальчик помотал головой. Нет-нет. Все не то. – Прости! Мне нужно домой! Отец должен…

– Гектор… – деревянные глаза Эргара едва заметно блестели. – Тот, из чьего семени ты пришел, детеныш, уже там. Среди двуногих.

Арди замотал головой. Мысли из мышей превратились в крыс. Неприятных. Дурно пахнущих. Совсем как те облака, что постепенно поднимались в гору. Скреблись о камни, заставляя чернеть склон.

– О чем ты говоришь, Эргар?! – воскликнул мальчик, сжимая подаренный ему клык. – Мой отец дома! С мамой и Эрти! Я должен его предупредить!

– Ты опоздал, детеныш. Двуногий с железом приходил к твоему логову. Он забрал Гектора с собой.

Двуногий с железом? Тот шериф?

– Посмотри, – едва слышно прошептал Эргар и словно прикоснулся к мальчику. – Посмотри вниз моими глазами, детеныш. Слушай моими ушами. Ты это заслужил. Как и Гектор…

Мир вокруг расширился, углубился. Арди увидел цвета, название которых не знал, да и даже не предполагал, что могут существовать подобные оттенки. Запахи приобрели объем и форму, оставляя за собой полупрозрачные, туманные образы своих обладателей. Потоки ветра обернулись широкими реками, бороздяшими воздух, полный тысяч самых разнообразных деталей. Звуки из шепота обернулись громовыми раскатами.