– Ну точно, Сыроежкин… Как я мог забыть?! Проходило же по нашей линии, – хлопнул себя особист по коленям, вскочил со стула и мигом выбежал из землянки. Все его проводили удивленными взглядами, только я задумчивым.

– Как меня нашли и сколько я без сознания был? – поинтересовался я.

– Два дня лежал пластом, – первым ответил врач. – Тебя немка к постам вынесла, перепугав бойца. Мальчишку, с орденом, хотя наградного удостоверения при тебе не обнаружили. В общем, к немке неплохо относились, успокойся. Ее только сегодня утром забрали.

– Ясно. Спасибо, тогда я пойду. Если Марту отвезли в штаб авиакорпуса, там и найду.

– Погоди, – вставая, остановил меня комполка. – Раз ты тоже отлично видишь ночью, может, поможешь нам в разведке?

– Ага, вы это дядьке моему геройски погибшему скажите, – хмыкнул я. – И не забудьте, как его расстреливали, под трибунал подводили и всего лишили, как всех потом награждали, а про него как будто забыли. Нет, один у нас в семье идиот был, больше не найдете.

– Но?..

Что тот сказать хотел, я не узнал, вырубил, как и комиссара, схватившегося за кобуру, врача не тронул… Он кричать не собирался и бросился на помощь командирам, а я, выйдя из землянки, обнаружил стоявшего на охране бойца, что меня отказывался выпускать. Особист распорядился. Пришлось его тело, бессознательное, занести и положить на пол. Дальше скрылся в лесу, что примыкал к полку. Тут, кстати, секреты были выставлены, достаточно грамотно полк охранялся от наземных диверсантов, однако даже днем я ушел, просто вырубил два секрета, тут бойцы НКВД стояли, одной из дивизий.

Добежал до места, где вещи оставил, самолет угнанный у немцев находился чуть дальше. Топливо там еще километров на сто было, добежал до самолета, запустил двигатель, дав прогреться, и поднялся в воздух. До штаба корпуса тут лететь минут пятнадцать, тот в селе находится, у трассы, так что войск тут хватало, но это не помешало мне совершать посадку прямо на улице у штаба, места хватало, да и нужно-то мне было метров семьдесят. Подхватив вещи, я уверенным шагом направился к зданию, где было видно несколько антенн. Прилет вызвал шок у всех, кто это наблюдал, я так неожиданно появился на бреющем, что немногочисленные зенитчики даже отреагировать не успели, как я уже качусь по улице.

Подойдя к часовому, который еще не решил, что делать, я спросил у него, не обращая внимания, как на улицу из домов командиры и бойцы выскакивают:

– Где у вас тут Особый отдел? Где тут устроились те, кому я сейчас морды лица бить буду?

Тот ответить не успел, один из первых подскочивших командиров, капитан, судя по шпалам в голубых петлицах, тут же спросил:

– Что тут происходит? Кто ты такой?

– У меня украли пленную. Немка. Врач и лейтенант, если на наши звания перевести. Куда ее дели?

– Всем стоять, – раздался властный голос за спинами столпившихся вокруг командиров и бойцов, вперед протиснулся полковник, который уточнил: – Сергей Сыроежкин?

– Да, это я. Где моя немка?

– Спицын, где пленная, что утром привезли? – поинтересовался полковник у командира в форме старшего политрука. – Отправил уже в штаб фронта?

– Не успели, – сообщил тот. – Допрашивали.

– Приведи.

– Товарищ полковник, это не ваша сфера деятельности, – вдруг уперся этот неизвестный особист.

– Что, зубы жмут? – сразу поинтересовался я у него. – Смотри, если на ней хоть волосок тронули, хоть синяк найду, руки и ноги переломаю. И это не фигура речи. Я свои обещания всегда выполняю.

– Ты мне попугай еще, – мгновенно окрысился этот старший политрук.

– Ты первый у меня кандидат на эшафот. Где моя немка?

Толкнув толпу перед собой, я прошел через упавшие тела и направился к капитану. Подскочив, заломил ему руку и велел вести к Марте.

– Прекрати, я сам отведу, знаю, где ее содержат, – сказал все тот же полковник. – Идем.

Я повел особиста на изгибе. Тот, полусогнутый, только и мог, что семенить и материться, обещая мне кары небесные. А когда мы подошли к нужной избе, стал кликать своих подчиненных, что подбежали с оружием в руках. Мгновенно ускорившись и параллельно вырвав руку старшего политрука из плечевого сустава, я вырубил всех, кто был в форме политсостава, а заодно часового у сарая. Сломав замок и распахнув двери, я посмотрел на сжавшуюся фигурку Марты в углу. Работали с ней качественно, видимо, появились такие вопросы, на которые ответить она не смогла. Живого места не оставили. Живодеры.

– Подожди, Сергей, – сказал полковник, тоже заглянувший в сарай и увидевший, что стало с девушкой.

Однако я снова ускорился и, как и обещал, всем особистам переломал руки и ноги, а некоторым и челюсти. Вернувшись в сарай, взял девушку на руки, она худенькая. Марта ко мне доверчиво прижалась, и я понес ее к самолету. Все это под увещевания полковника, которого я не слушал.

– Извини, Сергей, но я вынужден так действовать. Ты арестован за нападение на командиров РККА.

Посмотрел на столпившихся вокруг командиров и бойцов, что взяли меня на прицел, тут уже не вырвешься, да и девушка могла пострадать еще больше, чего я не хотел. Поэтому остановившись, до самолета метров пятьдесят осталось, спросил у полковника, продолжая держать Марту на руках: