Спустившись, я занялся приготовлением пищи. Сделал жгут из сухой травы и стал собирать сухие ветки и палочки, собирая будущий костерок, дальше высекая снопы искр на жгут травы, поджег его, а от того и ветки занялись. Пока костерок разгорался, бездымный сделал, собрал треногу из веток и подвесил над костром котелок, куда литр воды налил. Еще немного воды использовал для замеса теста и стал печь лепешки. Для этого рядом второй костерок пришлось развести. Мне никто не помешал сварить похлебку и напечь пять лепешек. Одну сразу съел, вместе с похлебкой, остальное в запас, убрал в сумку, ну и, вытерев посуду травой, хорошенько отскоблив, также убрал ее. Поглядывая на темнеющее небо и чувствуя приятную сытость, наноботы работали, порезы убирали на ногах от травы, я направился к реке. Как выяснилось, ночью я видел тоже отлично, на том же уровне, как мой природный дар. Изредка я осматривался, но нигде отсветов от костров не обнаружил. Усталости не было, и ближе к утру я оказался у реки, выйдя на берег.

Посмотрев на мутные воды, я решил, что пить тут не рискну, и фильтр мне не поможет. Хотя для меня все едино, наноботы переработают. Найдя палку, я пошел вдоль берега, пока не нашел отличное место для долгой стоянки, вырыл яму подальше от кромки воды и стал дожидаться, пока там наберется вода. Такой природный фильтр, да еще через свой пропустил воду, заполнив фляжку, а то та пуста, ну и в котелок залил и стал варить суп. Все так же на мясе дикого кабана. Надо прикинуть, можно ли тут рыбу наловить или передохла вся из-за ужасной экосистемы. Если нет, то какие мутанты и монстры тут водятся? Хотя не важно, пока займусь обустройством места стоянки.

На берегу я прожил почти две недели. Один раз обнаружив «Охотника», а во второй одного «Добытчика», при охране трех «Охотников». «Добытчики» – крупные суда, их отправляют на захват будущих рабов, если их много. А так обычно «Охотники» справляются, в их отсеки человек пять войдет. Взрослых. Была еще одна встреча, в стороне пролетел «Добытчик», изрядно потрепанный и довооруженный внештатным вооружением. Думаю, на нем местные летали, отбив технику у Генезиса. Внимания я не привлек ни у них, ни у других. В их противостояние я не собирался встревать.

Эти две недели прошли продуктивно, пусть я и встретился со стаей волков, но те только смотрели со стороны, порычали и ушли, может, чуют, что я терминатор? Однако, что спланировал, я сделал. Сварил два десятка брусков мыла. На ромашках. Запах обалденный. Припасы подошли к концу, так что, собравшись, я направился дальше. Кроме мыла, я сделал запас трав для настоя, тоже продать можно, если состав не известен. Я же пью. Даже нашел диких пчел и набрал сот с медом. А мыло для продажи, чтобы припасы закупать. В речке я рискнул искупаться, терминаторы тоже потеют, по шею зашел, и какая-то дрянь схватила меня за ногу и утащила на глубину. Отбился и вытащил ее на берег. Потрепала та меня серьезно, пять дней лечил раны и шрамы убирал. Саму рыбину изучил. На сома похожа, но пасть полна зубов, которым и крокодил позавидует. Рыбу я ловил, сделал ловушку и так добывал. Изучал на предмет съедобности и два вида решил попробовать. Мясо нежное, на курятину похоже, вот их и заготовил, вяленую, посолив. Выход солончака я неподалеку нашел. Еще мясо вялил. Змей ловил, разделывал, приправами набивал, солил и вялил. Так что по мясу проблем нет, а вот мука к концу подошла, как и крупа.

Двигался я вверх по реке в сторону Киева, а потом дальше пойду в глубь бывшей России. Надеюсь, встречая поселения, пополнять припасы. Шел по ночам, высыпаясь днем, мне тоже сон нужен, и на третью ночь обнаружил на горизонте караван. Множество лошадей, люди были и двигались в ту же сторону, что и я. Я тут же побежал следом за ними. Обнаружили меня быстро, видимо, у кого-то прибор ночного видения есть, и двое вооруженных всадников поскакали мне навстречу.

– Кто таков? – крикнул один, наставив на меня бластер.

Говор был понятен, хотя и с жутким акцентом, но это был русский язык, так что ответил на нем:

– Не стреляйте, дяденьки. Я на Урал иду. На поселение. Папка погиб, «Охотники» прилетели, деда умер. Один я остался.

– Как звать то?

– Папка Электроником звал, я любил возиться с электронными приборами. Он меня учил, мастером-техником был. А деда – травник, тоже учил меня. А так Сережа я. Сережа Сыроежкин.

– Понятно, Сережа Сыроежкин. Мы идем в анклав киевлян. Ты с нами?

– Да, я там расторговаться хотел. Мыло сварил, думаю, припасов куплю. Лошадь, может быть.

– Мыло? – заинтересовался второй, молчаливый. – Дорогой товар. Если сторгуемся, мы у тебя его возьмем. Что хочешь за мыло?

– Обувь, я свою потерял, когда от «Охотника» убегал. Утопил. Лошадь, одеяло, оружие. Припасы.

Я притормозил заживление порезов на ногах, так, чтобы караванщики видели, что обувь мне действительно нужна. А пока один подсадил меня за собой, я тяжеловат, но за рамки веса не выходил, и вот мы поскакали к каравану.

– Мальчишка-путник, – сообщил второй караванщик главному. – Товар имеет. Ценный.

– Утром посмотрим, а пока продолжим движение.

Меня пересадили на вьючную лошадь, где висели две плетеные корзины по бокам, и мы двинулись дальше. Под утро «Охотник» появился, но караванщики действовали быстро. Положили лошадей, а сами укрылись плащами. Я тоже. Дроны не обращают внимания на животных, только на людей, так что тот пролетел мимо, а мы двинули дальше. Ну а когда рассвело, встали на дневку. Караван, как и я, двигался по ночам. При свете дня все заиграло красками, и я с интересом осмотрел караванщиков, их семнадцать было, десять, как я понял, охрана. И вот старший, наверное, владелец каравана, подошел ко мне с двумя помощниками.