– Берите оружие и боезапас. Ранцы тоже, мало ли что там есть, например, припасы. Сержант, обувку примерь. Босиком далеко не убежишь.

Они так и сделали, вооружились. Одну винтовку сержант взял, он свой пистолет утопил, и вторую командир борта СБ. Тот, оказывается ворошиловским стрелком был. К счастью, обувка одного из наблюдателей сержанту подошла.

Дальше пришлось побегать, что четверо суток заняло. При этом выяснилось, что штурман беглец никакой. Нас загоняли вполне профессионально, поначалу роту сюда перекинули, но, когда я с расстояния в километр, одолжив у старлея винтовку, выбил всех офицеров и унтерский состав, как-то резко замедлились и стали ожидать помощи. Мы за это время отделение солдат уничтожили, что нам дорогу хотели перерезать. Теперь все вооружены были. Даже имелся ручной пулемет, между прочим наш ДП. С ним Олег бегал. Боезапас тоже он к нему переносил. Тут прибыли еще три роты, окружать начали, но мы вырвались, два дня уходили от погони, четыре раза устраивая вполне успешные засады. Потом на третий день угнали грузовик и уехали почти за сто километров. Там машину бросили, потому что бензин закончился. Дальше пешком. Как раз стемнело, когда мы подошли к месту, где я самолет оставил. Тот самый гидроплан. Правда, как отправить на нем четырех человек, я не представлял, но надеюсь, что-нибудь придумаем.

А тут неожиданность – засада, два десятка егерей. И самолета на пляже нет, только шлюпка в тени скал укрыта. Луна яркая. Неужели тела дозорных навели на стоянку самолета? А обнаружив собаку, я понял, как нашли, следы я спецсредством не посыпал, да и не было у меня его с собой, как-то не требовалось до этого дня.

Егерей и собаку я прибил; осторожно, чтобы сигнала не подали, проверил веревку, и ее нашли, но бухта у егерей удобная, с узлами на ней для удобства подъема. Сбегав за своими, они в километре сидели, ожидали, пока я разведку проведу, повел их к шхерам. На ходу я объяснял:

– Нас окружили, с трех сторон цепи пехоты идут, прижимают, знают, где мы. По грузовику нашли, еще этот наблюдатель воздушный мешал. Еще войска подводят. Через час прижмут к берегу и уничтожат. Самолета нет, там засада, значит, мой нашли гидроплан. Придется идти на крайние меры. У меня тут рядом на дне лодка лежит, германская субмарина… В общем, придется на ней уходить. Шлюпка внизу есть, засадникам принадлежала. Их я уже уничтожил. Егеря были.

– Огни на море! – воскликнул штурман, рассмотрев свечение.

– Это да, – согласился я. – Там два малых сторожевика и небольшой тральщик. Самый опасный для нас, на борту глубинные бомбы имеет.

Мы подошли к склону, пришлось показать, где обрыв, иначе полетели бы вниз, и я первым стал спускаться вниз, веревка уже привязана была. Спустившись следом, Олег с задумчивым видом сказал:

– Странно, что столько войск нагнали. Там ведь примерно дивизия наберется?

– Вряд ли, но два полка будет.

– Еще и корабли на море. Мы так им интересны?

– Скорее уж я. Я же тут три недели веселился. Восемнадцать автомобильных и шесть железнодорожных мостов взорвал. С полсотни машин уничтожил, несколько береговых артиллерийских батарей, складов множество сжег, аэродром один уничтожил, две плотины взорвал, отчего крупные поля с урожаем залило. Несколько заводов на воздух поднял. Захватил машину с противопехотными минами и закопал их на разных дорогах. Как говорится, кому бог пошлет. Солдат много побил. В общем, злы они на меня. А почерк-то один, пока мы тут эти четыре дня бегаем, разобрались, что я тут с вами, почерк не спрячешь, вот и устроили усиленную облаву, войск нагнали, егерей и добровольцев из местных.

За эти четыре дня летчики разобрались, что я ничуть не вру, и бойцом являюсь знатным, в основном в одиночку ведя с финнами войну, а они так, на подстраховке, и больше мешали, чем помогали, о чем тоже прекрасно поняли. Поэтому теперь мои такие слова и пояснения принимали на веру. Своими глазами видели, что я стою как боец. А тут, когда все спустились, мы погрузились на шлюпку и поплыли к выходу из шхер. Когда к выходу подошли, я сказал:

– Субмарина дальше, я вплавь доберусь. Выходить шлюпке не стоит, заметят с берега, световыми ракетами подсветят. Тут глубина подходящая, подгоню субмарину сюда. Вы сразу на борт и внутрь, и уходим под воду. Понимаю, что опасно, но придется так сделать. Поэтому советую поторопиться при загрузке, тут каждая секунда на счету.

– Хорошо, – сказал Олег.

Он пытался ранее на правах родственника взять надо мной шефство. А он уже решил, что я им являюсь, мол, у меня повадки Юрия, значит, точно родственники. Только не получилось, я начальство над головой не потерплю, и тот это понял.

Я одежду убрал в сумку и передал на хранение Олегу, чтобы не потерял, там орден внутри. Дальше нырнул в воду и широкими гребками поплыл к лодке. Когда добрался до нее, набрав воздуха, нырнул. Доплыв до рубки, открыл верхний, слегка прикрытый люк, проник внутрь, закрыл его, там специальный штурвал, и стал вручную откачивать воздух. Лодка обесточена, только ручное управление. Наконец шлюзовая осушена. Открыв нижний люк, я скатился по лестнице вниз и, подбежав к электрическим рубильникам, стал подавать напряжение. После чего сделал слегка продувку цистерн, чтобы лодка оторвалась от дна, и на малом ходу направился к шхерам, понемногу всплывая. Вот и вход.

Тут я и запустил процедуру всплытия, сам, поднявшись наверх, открыл люки в рубку. Мои уже подплывали, работая веслами. Вот перебрались на борт, и, подбежав, Олег бросил мне сумку. Поднялись по скобам и стали спускаться вниз через люки. Оружие и ранцы не бросили, те им мешали, но все равно с ними спустились. Я последним был, закрыл оба люка, и лодка, немедленно погрузившись стала отходить от берега, где взлетали осветительные ракеты. Нас обнаружили, тральщик к берегу пошел. Летчиков и Олега я пока отвел в кубрик унтер-офицеров и велел обустраиваться. Только тихо, на борту соблюдается тишина.