Седые, густые брови. Седая, густая борода. Тяжелые надбровные дуги, под которыми глядели карие глаза.

На бармене надета кожаная жилетка с клетчатой, красной рубашкой. И он смотрит на меня.

Согласен, я сильно отличаюсь от посетителей. Они все, сидевшие за столами, были, что называется, в одной тарелке. Чувствовалось, что это не просто бар. Нет, это еще и клуб по интересам. И я точно знал один из этих интересов — пиво.

Подошел к стойке, разглядывая надписи над кранами.

— Слушаю вас, молодой человек, — скрипучим, надсадным голосом обратился ко мне бармен. Создавалось впечатление, что говорит буквально через силу.

— Мне пива. Кружку. Вон этого, — я наугад ткнул в одну из этикеток. Никогда не понимал всё это крафтовое пиво, обычно предпочитая угоститься легким, светлым лагером.

Усмехнувшись, бармен снял литровую кружку, висевшую над стойкой и начал неторопливо заполнять ее напитком из крана. Делал он это аккуратно, контролируя пену и только в конце позволил пене образовать сверху густую шапку.

Бросил на стоку картонный кружок. Осторожно поставил полную кружку, по запотевшим бокам которой стекали капельки конденсата.

— Что-то еще? — спросил он, слегка ухмыляясь.

— Да, — неуверенным голосом начал я. — Вы не знаете, в честь кого назвали этот бар?

Бармен, прекратив протирать идеально чистую поверхность стойки, внимательно посмотрел на меня.

— Знаю, — ответил он, после молчания. — Это я назвал бар. Своим именем. Я — Борис.

Глава 9

Ну что ж, вполне ожидаемо.

Вот только тот ли этот Борис? И как это сказать, так чтобы не показаться совсем уж идиотом?

— Несколько дней назад, — всё так же неуверенно произнес я, — один человек посоветовал мне искать Бориса. А потом тот человек умер. Вот я и думаю — может это вы?

Бармен равнодушно смотрел на меня, чуть приподняв левую бровь.

— И с чего ты решил, что это именно я? — наконец сказал он. — Сколько таких Борисов в городе? Тыщи!

— Не знаю, — пожал я плечами. — Людей с таким именем действительно много. А вот бар один. И он, тот умерший, мог вполне себе иметь в виду именно бар.

Я отхлебнул из кружки и слегка скривился — горько же! Как они такое пьют?

— Я думаю, ты ошибаешься, — Борис отвернулся, явно собираясь уйти от меня в другой конец.

— Этот человек дал мне кое-что, — скороговоркой заговорил я, пытаясь остановить его. — И от этого я стал делать удивительные вещи.

Бармен замер, стоя ко мне спиной, обдумывая услышанное. Развернулся:

— И какие, например? Дышать ушами? — он вроде как и пошутил, но взгляд стал тяжелым, изучающими. Нахмурил брови, отчего глаза совсем пропали в темных колодцах глазниц. Массивный кулак, лежащий на стойке, сжимался и разжимался, выдавливая воду из зажатой тряпки.

— Нет, — мотнул я головой, — это пока не умею. А вот регенерировать серьезные раны могу. И еще кое-что.

Борис молчал, внимательно меня разглядывая. Словно решаясь на что-то.

— Данька! — наконец крикнул он и, дождавшись, когда из внутренних помещений выглянула курчавая голова мужчины средних лет, сказал ему:

— Подмени-ка меня. Мне побеседовать надо.

Кивнул мне головой, приглашая следовать за ним, бросил тряпку на отполированную поверхность и пошел, не оглядываясь, куда-то вглубь.

Прошли по небольшому коридорчику мимо кухни, в которой кашеварили два человека, свернули за угол, зайдя в уютный кабинет. Стол с ноутбуком и кучей бумаг и пара удобных стульев.

Борис, заняв место за столом, приглашающим жестом показал напротив — устраивайся, мол. И снова замолчал, изучая меня из-под кустистых бровей, чуть шевеля тяжелой челюстью.

Я тоже молчал. Не потому, что мне нечего было сказать, тут всё как раз наоборот, а потому, что боялся, что меня не правильно поняли, и вообще это не тот Борис.

— Давай выпьем, — мужчина наклонился, доставая из ящика бутылку с чем-то горячительным и пару стаканов. Забулькал, наклоняя горлышко. Видно было, что он тоже не знает с чего начать и за этими простыми действиями скрывает размышления.

— Так что ты там еще умеешь? — всё же спросил он после того, как мы чокнувшись выпили налитое.