— Юлия, я благодарен за твою доброту, — ласково улыбаюсь женщине. — И ценю твое доверие. Понимаю, тебе непросто было решиться рассказать это все. Но, поверь, бежать мне незачем, ведь ничего дурного я не сделал…

Задвижка отлетает, и дверь распахивается — ее явно открыли пинком. Входит Александр, за ним — Кей и Арне.

— А вот тут ты ошибаешься, — барон обращается ко мне. — Встать! И не смей сидеть в нашем присутствии, низший…

Показал бы ему средний палец, но не факт, что уроженец Танаида считает этот жест правильно. Барон уже повернулся к супруге:

— Ты совершенно права, госпожа моя, стены тут — дрянь, слышно каждое слово. Арне, друг мой, примени-ка свое фамильное… Мы же не хотим, чтоб посторонние вмешивались в наши семейные дела.

В комнате становится мертвенно тихо — Арне набрасывает «Тишину в библиотеке», которую применял столько раз, пока я восстанавливал его глаз. Я уже в Тени, тянусь к горлу барона… но ублюдок, очевидно, готов к этому, потому что навстречу мне движется его волна жара, отбрасывает, удушает, опаляет, выбрасывает из Тени… однако не оглушает в этот раз. Кей простирает надо мной руку, шепчет заклинание, которого я сходу не узнаю. Уши обжигает мерзким визгом, но мне не до этого, я снова пытаюсь войти в Тень… и не могу. Не потому, что обессилен — Тени словно бы нет и не было никогда.

— «Крик Вишни» отлично сочетается с волной жара, — с дружелюбной улыбкой поясняет Кей. — Побудь с нами, милый целитель, только без этих своих выкрутасов. И на подобающем низшему месте.

Кей хватает меня за плечо. Пытаюсь двинуть ему в челюсть, но руки и ноги словно связаны невидимыми веревками. Да, связывание — простое заклинание, оно применялось еще на учебных боях, а без Тени я ничего не могу ему противопоставить. Кей вытаскивает меня из кресла, швыряет на пол и поясняет, не переставая лыбиться:

— Если низший в присутствии Высшего не встает, значит, будет валяться у его ног.

— С чего вы взяли, что я — низший?! Вы отлично знаете, что у меня есть магия! Арне, разве я не исцелил твой глаз?

— Да-а, с глазом удачно получилось, — меланхолично тянет Арне. — Однако при чем тут магия? Ты не Высший по крови, и то, что ты делаешь, на нашу магию не похоже. Это какое-то странное отклонение. Такое бывает иногда у низших, как шестой палец на руке, например.

— Но ты вроде клялся мне в дружбе и благодарности, слово Высшего давал!

— Видишь ли, какое дело, Мих, — Арне иронически приподнимает бровь. — Слово Высшего может быть принесено только Высшему, не знаю уж, почему ты не понимаешь таких элементарных вещей…

— Хватит болтать! — рявкает барон. — Ты обманул нас, низший. Притворился одним из нас, пользовался моим гостеприимством. Я ничего для тебя не жалел. Расплатой за ложь должна быть смерть, но…

— Этот человек спас жизнь твоего сына! — подает голос Юлия.

Она сидит в кресле неестественно прямо, руки впились в подлокотники, огромные глаза горят на бледном лице.

— Так я его об этом не просил, — пожимает плечами барон. — Теперь Миху предстоит расплатиться за все, что он от меня получил обманом. Будет работать, пока не выплатит долг.

— Какой еще долг? Скорее уж ты мне должен, Александр! — извиваюсь, пытаясь сбросить невидимые магические путы. — Обе операции, которые я провел, бесценны! Но я ничего за них не запросил, поскольку в самом деле временно жил за твой счет. Когда я стану брать плату за свои услуги, ты поймешь, как много получил даром!

— Это хорошо, что твои услуги дорого стоят… — барон усаживается в кресло, откуда выкинули меня. — Веская причина сохранить покамест твою жалкую жизнь, низший. Арне, заткни рот забывшей свое место твари. Пришло время решать куда более важные вопросы.

Арне кривит тонкие губы и бросает то же заклятье, что в нашу первую встречу. Теперь я не могу не только двигаться, но и говорить.

— Не тревожься об этом низшем, госпожа моя, — барон обращается к Юлии. — У тебя есть более веские причины для тревоги. Я слышал, как ты признавалась в верности Сету и плела заговор против одиннадцати. Как нежный и заботливый супруг я просто обязан уберечь тебя от позорного суда и предложить достойный выход.

— Мечтаешь, чтобы я наложила на себя руки? — презрительно цедит Юлия. — Закатай губу, господин мой. Никакой суд твоих показаний против меня не примет. Ты слишком заинтересован в том, чтобы освободиться от меня, и все это знают. И что эти двое — твои нахлебники и по твоему приказу скажут и сделают все, что угодно, тоже ни для кого не секрет.

— Боюсь, госпожа моя, ты не понимаешь всей серьезности своего положения…

— И в чем же оно? В том, что Нагель отдаст за тебя свою двоюродную племянницу, если ты избавишься от старой жены? Вот только что Нагели получат взамен? Не строй оскорбленное лицо, эта шлюха Симона без веской причины никогда не польстилась бы на твои не особо выдающиеся мужские достоинства. Не льсти себе, три минуты страсти нежной, на которые ты способен, того не стоят. Так какую же услугу ты оказал Нагелям? Неужто отдал единственного сына и наследника на растерзание графскому внуку?