Зеваю, прикрыв рот ладонью. Нет, вот вроде бы другой мир, а чинуши прямо как под копирку — Автократыч точно так же забивает эфир белым шумом на заседании профкома, когда надо отвлечь народ от вопроса о премиях.

— И дорогие наши студенты, на какие бы вершины ни вознесла вас жизнь, не забывайте Академию и своих учителей, — продолжает вещать ректор. — Мы постоянно нуждаемся в новых источниках финансирования, и ваша щедрость будет высоко оценена!

Ясно-понятно, кровавые бои кровавыми боями, а денег поклянчить — по расписанию.

К ректору проскальзывает человек в сером и что-то шепчет на ухо. По одежде мне кажется сперва, что это служитель, но нет: осанка выдает Высшего.

— И последние новости, — в голосе ректора пробивается нотка неуверенности. — Наша юная чемпионка, первая в выпуске по магии разума, только что скончалась от полученных в поединке ран.

Публика напряженно молчит. В повисшей тишине слышно, как падает чей-то кубок. Я точно знаю, что никаких смертельных ран у слившей бой девушки не было, но и остальные могут догадываться — очень уж неубедительным было последнее заклинание победительницы. Послание звучит ясно и четко, словно озвучено прямым текстом: всякий, кто намеренно или случайно бросит тень на великий род, будет уничтожен.

— Только в суровых испытаниях куется воинский дух! — с казенным пафосом восклицает ректор. — Поприветствуем же чемпионов последнего раунда! Встречайте!

Трибуны взрываются аплодисментами, в дружном крике слышно подлинное ликование — каждый рад, что следующий удар придется не по нему. Ректор бочком спускается, и на арену торжественно выходит внук графа Нагеля. Наследник великого рода сверкает серебряной парчой, волосы струятся по спине, синие глаза смотрят холодно и презрительно — вот только с моего места видно, что лицо, похоже, подкрашено для большего эффекта. Наш Кир поднимается на арену под эхо аплодисментов, адресованных его противнику. Он на голову ниже, носит короткую стрижку и форменный студенческий камзол, оттого выглядит младше. Однако спину держит прямо, лицо спокойное. Находит глазами мать и улыбается ей.

— Я не могу поверить, что это происходит на самом деле, — потерянно шепчет Юлия. — Пусть это окажется кошмарным сном, и я сейчас проснусь…

Стискиваю ее руку. Сказать тут нечего.

Эдгар Нагель изящно взмахивает рукой — и вокруг него закручивается ледяной вихрь. Искры метели блестят и переливаются, но видно, что красота эта смертоносна — каждый кристалл способен поразить человеческую плоть, подобно шрапнели. Так в первые секунды поединка Нагель закрывает себя и захватывает почти четверть арены. Леденящий холод пробивается на трибуны даже через купол. Кир в ответ выставляет простенький щит — такие я видел вчера на учебных боях.

Нагель не спешит. Несколько минут его вихрь переливается всеми оттенками голубого и синего, выбрасывая иногда вовне морозные кольца — пока в случайном направлении. Потом красавчик небрежным щелчком пальцев посылает в противника ледяную стрелу. Если бы она вошла в щит под прямым углом — порвала бы его в клочья; но Кир уворачивается, щит принимает удар по касательной и отклоняет. За первой стрелой следует вторая, третья… Графский внук не спешит, он явно наслаждается ситуацией, делает шоу для публики — и тем самым дает Киру время сосредоточиться на смертоносном заклинании, которого никто не ожидает от цветовода… Если, конечно, он сможет пробиться к горлу противника через ледяной вихрь. Я не знаю, насколько эффективен в качестве защиты ледяной вихрь.

Нагель меняет атакующее заклинание и вызывает из-под земли ледяную розу — из цветка вылетают потоки мелких льдинок. Это скорее эффектно, чем эффективно, но щит Кира плохо сдерживает эту взвесь, метель хлещет его, лишает равновесия, чуть не сбивает с ног. Юлия вздрагивает — волна мороза доходит до нас через купол.

Стоп! Почему я чувствую холод сквозь купол? В прошлом бою такого не было, арена пылала, а на трибунах температура не менялась. Смотрю через Тень и вижу в куполе небольшой зазор. Он не с моей стороны, но в Тени это не проблема. Значит, я могу вмешаться в эту бойню, называемую поединком, и спасти Кира!

Велик соблазн скрутить потерявшее берега графское отродье хотя бы элементарной судорогой. Но здесь, в замедленном времени, успеваю взять эмоции под контроль. Мне не следует встревать в поединок — наверняка есть какие-то способы это отследить. Великие рода и честное-то поражение не стремятся признавать, что уж тут говорить про нарушение правил. Тем более Кир справляется и сам. Снаружи выглядит, будто мальчик только защищается, но в Тени я вижу, что горло его противника уже распухает… и совсем скоро он это почувствует.

Из Тени бой смотрится совсем не зрелищно, зато лучше понятно, что происходит. Остаюсь в этом слоу-мо, чтобы при необходимости спасти жизнь любому из мальчиков — да, этот высокородный придурок тоже заслуживает помощи, и совсем скоро она ему, похоже, понадобится… Кислорода в организм поступает все меньше, дыхательные функции угнетаются, и Нагель испытывает тревогу, хотя не понимает пока ее причины. Ледяной вихрь теряет стабильность, ослабевает, становится почти прозрачным. Нагель переходит на более суровые боевые заклятья — в Кира летят не одиночные стрелы, а целые россыпи; но концентрация уже сбита, оттого оружие не достигает цели. Ледяные клинки бессмысленно пронзают песок арены или разбиваются о купол. В глазах Нагеля вспыхивает паника, руки непроизвольно тянутся к горлу. Теперь он уже не думает о нападении, да и от его защиты почти ничего не осталось. Кир спокойно и методично довершает начатое — дыхательные пути противника сведены спазмом. Нагель падает на колени, панически пытается заглотить воздух ртом, ногтями царапает себе горло. Слежу внимательно — его жизнь по-прежнему вне опасности, хотя ему сейчас больно и страшно. Что же, это он заслужил в полной мере. Ну, скоро там судья объявит исход поединка? Нагель с очевидностью не способен продолжать бой.