— Твоя вера в меня неуместна и нежелательна, — ответил я. Независимо от того, насколько я был придурком для этого парня, он всегда думал иначе. Это очень напомнило мне, как мы с Дэшем подружились. Я не хотел друзей, но он намеревался показать мне, что не боится меня, что выглядело чертовски смешно.

Старший сокамерник усмехнулся, возвращая мое внимание к себе. Он провел пальцами по губам, и я заметил отметины над его костяшками. Я не мог разобрать, что, черт возьми, это должно было значить, но я сразу понял, что он член банды. Я столкнулся с множеством из них, и меня даже заставляли убить некоторых на тренировках. Казалось, это было целую жизнь назад. Я также знал, что этот парень не отсюда, так что его наверняка словили.

– Я тебе не враг и не пытаюсь им быть, но полагаю, у тебя был кто-то со стороны, кто тебя уравновешивал.

— Да, у него тоже проблемы с потерей самообладания.

– Что ж, считай меня своим ангелом-хранителем.

— Почему? — спросил я. Мое подозрение и гнев выросли и тут же дали о себе знать.

— Потому что он тебе нужен, а я ненавижу, когда дети совершают ошибки, потому что они слишком глупы, чтобы знать, когда им нужно отступить.

– Вот почему ты здесь? — саркастически спросил я.

— Можно и так сказать. Но я больше не ребенок. Для меня уже слишком поздно, но не для тебя. — Я снова повернулся к подносу с нетронутой едой и задумался.

— Почему ты здесь? — спросил он после нескольких минут молчаливого приема пищи.

– Подозрение в убийстве.

— Так что, если ты миновал камеру предварительного заключения, я полагаю, у них есть какие-то улики на тебя.

– Свидетель, — ответил я и сразу задумался, почему я делюсь этим с ним.

— Это можно исправить, — он пожал плечами.

– Нет, — сказал я, услышав опасный тон собственного голоса. Мысль о том, что кто-то причиняет Монро боль, пробудила во мне защитный инстинкт, который я не чувствовал со времен Лили. Ирония этого не ускользнула от меня.

— Семья? — спросил он, приподняв брови.

— Нет, она… — я заколебался, потому что было нелегко описать Монро и то, кем она была для меня. — Я хожу с ней в школу, — закончил я.

— Девушка, да? Она важна для тебя?

– Нет, — я потянулся за водой и отпил глоток. Я знал, какова ложь на вкус. Я смыл горький привкус, а затем ткнул вилкой… даже не знаю, во что.

— Сынок, ты хочешь сказать мне, что готов сесть в тюрьму за девушку, которая тебе не нравится?

— Это сложно, — рявкнул я, откусывая кусок от еды, чтобы не сказать больше.

— Любовь всегда такая, парень. — Рефлекс, или как вы его называете, заставил меня проглотить пищу слишком быстро, из-за чего я поперхнулся. Руфус несколько раз похлопал меня по спине тяжёлой рукой, пока я не перестал поглощать мою долбаную еду.

— Полагаю, это значит, что все серьезно? — он возмутительно рассмеялся.

Я схватился за свой поднос и подумывал ударить его им по лицу. Я отпустил его после нескольких глубоких вдохов, потому что было неразумно оскорблять того, кто мог быть моим единственным союзником, пока я не выберусь отсюда. Если я выберусь, конечно.

Дело было не в том, что я не мог доверять людям — я просто не хотел. Зачем впускать кого-либо, когда большинство людей, которых я встречал, скорее всего, убил бы только потому, что они мне были невыгодны?

Может быть, Монро была права, и я был болен. Я мог сказать, что она хотела меня исправить. Я видел это в ее глазах. Она смотрела на меня с надеждой и… чем-то еще. Я не стал говорить ей, что мою болезнь нельзя вылечить. Не было другого лекарства, кроме смерти, и я не планирую умирать в ближайшее время.

Одно можно было сказать наверняка — я не люблю Лэйк Монро.

— Так что у тебя за история, парень?

– Почему ты хочешь знать?

— Потому что никогда не знаешь, что может произойти, если кому-то рассказать свою историю. Может быть это прекрасная история. А может и плохая. Так или иначе, все в жизни бывает.

— Честно, не хочу.

– В любом случае ты можешь мне верить.

***

ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД

— Ты, — здоровенный мужик с внушительной бородой на лице указал на меня пухлым пальцем, — одевайся. Твое обучение начинается сегодня.

— Обучение? — спросил я, пытаясь скрыть страх, который испытывал. Я видел, что случилось с остальными, проявившими страх. Их били, морили голодом или просто они исчезали.

— Это твой счастливый день. Ты начнешь зарабатывать себе на жизнь, и, может быть, мы даже дадим тебе больше еды, — он громко рассмеялся, отчего его живот затрясся.

— Чт… что мне делать? — Глаза мужчины сузились, когда он посмотрел на меня, съежившегося на моей твердой, испачканной койке. Было бы не так уж плохо, если бы нам дали простыни или одеяло, но они сказали, что мы этого еще не заслужили.