В крайнем случае, я ничего не терял. Если не удастся освободить девицу по-тихому, устроим барбазьянам тотальную зачистку. Но я всегда предпочитал следовать принципу, что нормальные герои, всегда идут в обход.

Так что я спокойно себе лежал и выжидал. А вот у кого-то явно шило в задницы. Кабыздох беспокойно шастал вокруг лагеря и, как всегда, предлагал различные планы. Планы у него, естественно, сводились, как обычно, к тому, чтобы всех порвать в лоскуты.

Часам к трём ночи я уже тоже начал беспокоиться. До поселения наркоторговцев отряду было меньше дня пути и выпускать их из лагеря, я не собирался. Если до утра ничего так и не произойдёт, придётся опускаться до методов, так обожаемых Кабыздохом.

Никакого тебе полёта мысли, элегантности и красоты. Сплошное насилие в чистом виде. Прям как в том анекдоте, когда звери в джунглях собрались судить крокодила. Злобный попугай требовал откусить крокодилу голову, а добродушный лев предлагал ограничиться тем, что откусить крокодилу хвост. «Правильно, — поддержал кровожадный попугай. — Давайте откусим ему хвост. По самую шею». Так и мой миролюбивый Пёс, рвался малость укоротить большинство барбазьянов на целую голову.

Наконец, в лагере работорговцев началась какая-то движуха. Я запустил небольшое заклинание-шпион и подвёл его к месту, где находилась необычная девушка. Там понемногу разгорался конфликт. Девушке нужно было по нужде, и она требовала, чтобы её отвели в место, где она могла это сделать без посторонних глаз.

Ситуация была нестандартная. Когда людей только захватили в рабство и начинают их конвоировать, многие ещё не осознали, что с ними произошло, и некоторые начинают по привычке вести себя как свободные люди, у которых есть какие-то права.

В толпе пленников все вместе находятся мужчины и женщины. И поэтому, когда у людей возникает естественная физиологическая потребность сходить в туалет, они хотят привычно уединиться.

Видимо, в первые дни часть пленников требовала от охранников отвести их от основной толпы, чтобы облегчиться. Некоторые, наверное, делали это достаточно настойчиво.

Что ж. Зная барбазьянов и их нравы, могу предположить, что в эти дни у них сытный ужин. А те, кто стеснялся ссать на глазах у других, угодили в котлы этих людоедов.

После нескольких дней пути чувство самосохранения у всех пленников взяло верх над чувством стыдливости. И больше требовать у охраны уединения для туалета, никто не решался.

Никто, кроме этой девушки, которой хватало мужества и расчётливости выставлять свои требования. С одной стороны, ей двигала гипертрофированная гордость аристократии, а с другой стороны, тонкий расчёт.

Ценность рабыни такого магического ранга в Империи Даймонов была очень высока. Охранники понимали, что их начальство с них спустит шкуры и самих отправит в обеденный котёл, если с девушкой что-нибудь случится. Поэтому после короткой перебранки, они повели её в темноту ночи на самой границе лагеря, где было наиболее безлюдно.

Однако оба охранника, которые взялись сопровождать девушку, были настороже и не спускали с неё глаз. Видимо, требовать от них отвернуться, пока девушка будет справлять нужду, было бесполезно, и она, спустив штаны, уселась на корточки.

Одновременно с этим я бесшумно скользнул к месту, где разворачивались столь пикантные события.

Обычно появление отважного спасителя перед благородной дамой выглядит красиво и изящно. Но здесь обстоятельства явно не располагали к лирике.

Надо отдать должное девушке, потрясающее хладнокровие. Когда я словно соткался из теней за спинами охранников, девушка не завизжала и даже не переменила позы. Даже журчать не перестала, продолжая писать.

Только зрачки глаз ошеломлённо расширились. Как и все сильные маги, девушка обладала ночным зрением и, несмотря на царящую вокруг темноту, отлично видела моё появление.

Сделать надо было всё по-тихому, чтобы не всполошить остальных охранников в лагере. В таких случаях, нож, одно из лучших средств, устранить намеченную цель. В данном случае целых два боевых ножа.

Один клинок пробил почку, стоящего ко мне спиной барбазьяна, и болевой шок и почти мгновенная смерть гарантировали, что он не будет кричать. Работал я одинаково хорошо с обеих рук и первую цель поразил клинком в левой руке. Нож в правой был уже наготове.

Второй охранник поступил неосмотрительно. Отреагировав на движение, он начал поворачиваться, подставляя под удар незащищённое горло. Мне оставалось только чикнуть лезвием по шее, рассекая трахею. С перерезанным горлом тоже не покричишь, так что пока шума удавалось избежать.

Тем временем журчание прекратилось, девушка поднялась с корточек и натянула штаны. Я молча показал ей знаками — уходим. И мы двинулись прочь от лагеря работорговцев, растворившись в душном мареве ночи.

Что меня порадовало, так это то, что девушка не стала задавать дурацких вопросов, типа: — «А как же остальные, пленники?». Она просто молча двигалась за мной и меня лишний раз порадовало, что ночное зрение позволяло ей двигаться достаточно быстро, не спотыкаясь о неровности почвы.

Так мы шли без остановок примерно до полудня, после чего всё же сделали привал на обед. Примерно за полчаса до этого к нам присоединился Майло и невозмутимо затрусил впереди. Девушка вздрогнула при появлении собаки, но видя, что я не обращаю на псину внимания, от вопросов воздержалась.