Через три дня собранных требушетов появился уже десяток и когда к ним подвезли снаряды, начался методичный обстрел города. Стреляли через стены, поскольку мы и не собирались их обрушать, а вот в городе то тут, то там в местах падения горящих снарядов начинались пожары.

Ещё через пять дней мы собрали оставшиеся двадцать машин и уже тридцать требушетов стали закидывать город огненными снарядами с разных мест. В то же время разведка старательно обрезала любые попытки проникнуть в город по суше и реке, а сапёры старательно рыли подкопы. За эти дни над городом постоянно чадил густой дым и видимо с пожарами там то ли перестали бороться, поскольку горящие снаряды летели постоянно, то ли постарались отгородиться от них в той части города, куда требушеты не доставали.

На десятый день обстрелов, из города к нам выдвинулась делегация под белым флагом. Поскольку я был уже на колеснице, объезжая сломавшиеся метательные машины, которые постоянно чинили, то сам к ним поехал в окружении небольшой свиты.

К моему удивлению, на одной из колесниц был сам царь Караиндаш I, который выглядел сильно хуже того дня, когда мы с ним только познакомились.

— Буду краток Великий царь, — обратился он ко мне, — я готов подписать свою капитуляцию на любых условиях, только прекратите сжигать город и людей своим страшным оружием.

— Мы оба знали, что скорее всего так и будет, — я пристально посмотрел на него, — но также оба знали, что у моего царственного брата не было другого выбора, кроме как показать своему народу, что его ждёт, когда он попытается противостоять моей воли.

Караиндаш I плотно сжал губы.

— Я уже говорил, Великий царь Менхеперра, мудр не по годам.

— Распоряжусь поставить свой шатёр на том же месте, — ответил я ему, — завтра в то же время, я жду в гости своего царственного брата и его небольшую свиту чтобы обсудить условия.

— Обстрел прекратится до этого времени? — он хмуро посмотрел на меня.

— Он уже прекратился, — я показал ему на площадки, где стояли требушеты и что оттуда больше не взмывают в воздух огненные шары, обрушивающиеся на город с таким постоянством и методичностью, что пугали этим даже меня. Так что я представлял себе, что чувствовали люди в осаждённом городе.

— Благодарю Великого царя, — склонил он голову ниже, чем первый раз и развернув колесницу, отбыл вместе со своей хмурой свитой обратно в город.

В моей же наоборот, царило радостное воодушевление, поскольку штурма города ещё не было, а враг, который хотел стоять насмерть, уже сдался. Когда такое вообще было-то? Обсуждая недавние прозвучавшие слова, мы вернулись в лагерь и Иамунеджех отправился распорядиться о постановке шатра и обеспечении места переговоров нужным благоустройством.

В обед следующего дня мы встретились с царём уже совсем с другими статусами. Я был победителем, он проигравшим и это было видно как по самому царю, так и по его немногочленной свите.

— Мне преклонить колени? — хмуро спросил он, когда вошёл в шатёр и остановился напротив меня.

— Его величество мне показался прошлый раз мудрым царём, — удивился я, — у меня никогда не было цели его унизить.

Тут он хмуро посмотрел на меня.

— И тем не менее, это произошло.

— Не будем усугублять ситуацию, — мирно заметил я, — Его величество — законный царь и никто не сможет это право у него отнять. Если только вместе с головой.

Он намёк мой понял и просто сел напротив.

— Готов слушать Его величество, — обратился он ко мне.

— Если вы внимательно слушали моих послов, — я задумчиво посмотрел на него, — то знаете, что я крайне лояльный царь. Так что предлагаю вам те же условия, что для Керма и для Ханаана. Вы остаётесь у власти, ваша религия остаётся при вас, всё что прошу я, это египетские законы и налоги на территории всей моей империи.

— Послы Десницы Его величества были столь сладкоречивы и так щедры на золото, — Караиндаш I хмуро посмотрел на меня, — что переманили на свою сторону столь многих, что огонь, пролившийся на город в качестве другой альтернативы, переменил на сторону царя Менхеперры остальных сомневающихся. И я даже сейчас не знаю какое оружие страшнее, огонь или золото.

— Я передам своему Деснице ваши слова, мой царственный брат, уверен он будет рад, столь высокой оценке своей деятельности, — краем уголка рта улыбнулся я, показывая, что оценил слова царя.

— Не понял я степень подчинения Египту, — продолжил он, — заложники я так понял будут обязательны?

— Разумеется мой царственный брат, — кивнул головой я, — от всех главных родов мы вместе выберем детей, которые будут жить, учиться и работать в Египте. Их безопасности ничто не будет угрожать. Это просто страховка на тот случай, если кто-то из окружения Его величества решит передумать.