— Когда и где? — поинтересовался я.

— Завтра на этом же месте, они поставят шатёр, — быстро ответил гонец.

— Хорошо, — легко согласился я, снимая с себя серебряный браслет и через Хопи отдавая его довольному парню, — скажи, я буду.

— Мой царь, — низко поклонившись, он надев подарок на руку, вышел из шатра.

Я повернул голову к Хопи.

— Обеспечу охрану и попрошу побольше лучников у Первого легиона, — ответил он на незаданный вопрос.

— А я прикрою колесницами, — добавил Ментуиуи, который зайдя вслед за гонцом, услышал конец разговора.

— Послушаем, что нам может предложить вавилонский царь, — прикрыл я глаза, соглашаясь со словами обоих.

На переговоры я отправился во всём своём великолепии. Надел самые дорогие одежды, царские регалии и драгоценности, единственная деталь, которая отличала меня от Хатшепсут, был пояс с железным мечом, но время военное и меня должны были понять.

Три десятка колесниц сопровождали меня до шатра, который и правда вырос на поле посередине между моим лагерем и городом, а также четыре когорты лучников и пехотинцев, которые расположились так, что если переговоры пойдут не по плану, я могу легко отступить под защиту войска. Похожая ситуация была и со стороны царя Караиндаш I, только его колесницы и армия сильно проигрывала моей даже чисто визуально. Ровные ряды однообразно одетых легионеров сильно контрастировали с разношёрстно одетым войском сопровождения касситского царя. Это настолько сильно бросалось в глаза, что сам царь, который прибыл чуть позже меня, долго рассматривал моё войско, прежде чем подъехать к шатру переговоров.

Приблизившись к моей колеснице спустя десяток минут, он внимательно посмотрел на меня, как впрочем и я на него. Статный мужчина лет пятидесяти, волевое лицо, прямой взгляд, в общем даже на первый взгляд он мне понравился.

— Его величество так молод, — царь заговорил первым.

— Мой царственный брат наверняка знает, что не всегда мудрость приходит вместе с опытом, иногда возраст приходит один, — ответил я ему, чем заставил удивлённо на меня посмотреть.

— Слова мудрого мужа, — согласился он, — предлагаю пройти в шатёр. Приказать принести еду? Вино?

— Обойдёмся, — отрицательно покачал я головой, — тем более не думаю, что они затянутся.

Караиндаш I пропустил меня первым на входе, хотя ширина прохода позволяла пройти нам двоим, так что я не поддался на его небольшой жест, а сказал.

— Предлагаю войти вместе мой царственный брат, так оба не будем стеснены небольшой услугой другому.

Царь снова удивлённо на меня посмотрел, но промолчав, показал жест рукой и мы вошли вместе бок о бок, но внутри сели напротив друг друга, а за нашими спинами встала вся свита ближнего круга, в том числе и его сын, который в кои-то веки заткнулся с испугом поглядывая на отца, который полностью игнорировал его присутствие в моей свите.

— Я не буду приносить извинения, за поведение своих послов, — после минутного молчания, первым начал наш разговор опять он, — поскольку мы оба понимаем, что это был лишь предлог. Я наказал этих людей, но сам извиняться за них не буду.

— Это право любого правителя, — согласился я с ним, не став комментировать никак первую часть его предложения.

Видя, что я молчу, он был вынужден продолжить.

— Мне хотелось бы понять, что движет моим царственным братом, без той надуманной ерунды, что я слышу про себя от купцов и послов других царств, — тут Караиндаш I внимательно посмотрел на меня, давая намёк, что понимает, кто эти слухи распускает.

Я, поскольку не знал, насколько мог ему верить, ответил крайне обтекаемо.

— Мы хотим принести мир на земли Вавилонии.

— У нас до вашего прихода, был мир, — спокойно ответил он.

— Это со слов моего царственного брата, — я пожал плечами, — но вот его сын, наследник престола, говорит обратное. Так ведь принц?

— Совершеннейшая правда, Твоё величество, — тут же поддакнули мне сзади.

Караиндаш I даже не посмотрел в сторону принца, а задумчиво посмотрел на меня, поняв, что таким составом он точно не сильно продвинется в переговорах.

— Выйти всем, кроме главного советника и охраны, — неожиданно для меня приказал он.

Три десятка его сопровождающих крайне удивились этому приказу, но не осмелились противиться, ещё и на глазах другого правителя. Гурьбой они покинули шатёр. Мне нужно было либо сделать также, либо показать, что я его боюсь. Я выбрал первый вариант.

— Хопи, Эхор, Ментуиуи — останьтесь, — приказал я, — остальные подождите нас за порогом.

Мне тем более никто не мог ничего сказать, так что вскоре мы остались внутри крайне узким кругом.

— Могу я теперь, когда мы одни, услышать истинную причину присутствия Его величества у себя в гостях, особенно когда я его не приглашал? — Караиндаш I посмотрел на меня спокойно, — не поверю, что это жажда наживы или выдуманные обвинения против меня. О Его величестве идёт много разговоров, но не одного о том, что он жаждет завоевать весь мир. По крайней мере послы от моего царственного брата заверяли меня об этом неоднократно.

— Это так, — задумался я над тем, говорить ли ему правду, — признаюсь честно, при близком знакомстве Его величество больше мне импонирует, чем его отпрыск.