Он поморщился, жалобно глядя на Киру, и вынул аптечку из рюкзака.

— Собаку, — непреклонно прохрипела она. — Я перетерплю.

— Дура, — не глядя на неё, оценил Ратмир.

— Кому какое дело? — надменно просипела она. Недавний кашель разорвал горло, и так хотелось выпить чего-нибудь тёплого и мягкого. Молока, например.

Она думала — после её ответа Ратмир отстанет, потому как этот ответ — приложение к тому, что он уже думает о ней, как об убийце. Но Ратмир вихрем подскочил на своей скамье — и, бросив вёсла, шагнул к ней снова. И, кажется, только осознание, что рядом Ултан, что с крыши на них смотрят и переговариваются, но в любой момент могут замолчать и услышать, заставило его не кричать, а придушенно рычать:

— Ты! Тебе плевать на всех, да? Камень брошен, а ты ещё не поняла ничего?! Не смей больше ничего делать!.. Ничего без меня предпринимать, ясно?! Иначе сам пристрелю — и скажу, что так и было!

— Ты кто такой, чтобы со мной так гово…

— Заткнись! Ты теперь не одна, чтобы решать самостоятельно, что тебе делать и когда делать! Усвой это — я больше повторять не буду, ясно?!

Она не спросила вслух, изумлённая, но вопрос застрял в зубах: что он имеет в виду, говоря о том, что она не одна? Команду? Или…

— Ну, вы тут поразбирайтесь меж собой, — проворчал оборотень, вставая и уходя на скамейку гребца. — А я уж пока поработаю, а то так и не сумеем добраться до места вовремя. Ратмир, вставай на моё место, а я…

— Никакой непредсказуемости, поняла?! — тихонько рявкнул Ратмир и так сильно нажал обеззараживающим карандашом на рану на плече, что Кира охнула от боли, а он мгновенно прижал к себе карандаш, тяжело дыша.

Пришлось отнять у него этот карандаш.

— Посмотри, что там с собакой, — велела она ему. — А я пока смажу все свои порезы, до которых сумею дотянуться. Ну? Иди, чего смотришь!

И он пошёл.

А она валялась (как просил Ултан), прислонившись к стенке (или как там она у речников называется?) лодки и с трудом водила рукой с зажатым в пальцах карандашом и, шипя от боли, смазывала выступающей жидкостью все видимые ранки.

Хм. Неплохо Ратмир справился с новым делом: прежде чем помочь псинке, он сначала вокруг каждой ранки обстригал её шерсть, насколько мог, а уж потом обрабатывал их. Псинка тоже валялась без сил, не сопротивляясь своему целителю, разве что повизгивала немного, и Кира слушала бормотание Ратмира и слабо усмехалась:

— А тебя куда понесло, дура собачья… Сидела бы на своём балконе, ждала бы, когда тебя спасут… Нет, полезла в воду…

— Да жрать она хочет, оголодала за это время, — не оборачиваясь, сказал Ултан. — И поплыла за нами. Она ж не знала, что в воде-то творится. Да и… Неизвестно, что с тем балконом. Может, выход с него в помещения завалило.

Закончив с собакой, Ратмир посмотрел, как Кира старательно прижигает свои раны, и сунул собаке один из бутербродов, оставленных им Неллой. А потом подошёл к девушке и помог ей снять рубаху и штаны. Держа её саму на руке, обработал ей спину, а потом помог одеться в тунику. Натянул хорошенько на ней края туники, посмотрел и кивнул:

— Как в коротком платье. Сойдёт.

— Пистолеты мои… — негромко сказала она.

— Ни за что, — ответил он. — Рядом пусть полежат, но ремни на себе нечего прилаживать. У тебя там места живого нет, а ты о пистолетах. На! Нянькай!

И сунул в её руки собачонку, которая аж горестно вскрикнула, когда недоеденный бутерброд вывалился из её пасти. Ратмир хмыкнул и бросил бутерброд на колени Кире.

Убедившись, что Кира занята делом и больше, кажется, не собирается совершать безрассудные поступки, он вернулся к Ултану.

— Ты вышел на слишком широкий простор.

— Но нас мало.

— И что? Это не помешает тем, кто издалека увидит, подобраться к нам ближе. Не хочу, чтобы вместе со мной ещё и вас прихватили. Тем более — остался только один дом до нашей остановки.

— Понял. Ближе к стенам.

И оборотень выполнил своё представление о безопасности. Последний дом лодка проплыла так, словно кралась на ыпочках. Никто не говорил, что скорость слишком маленькая, что они теряют время. Тише едешь — дальше будешь, в общем.

— Как вода? — вполголоса спросила Кира. Говорить в полный голос пока было тяжеловато.

Вопрос поняли.

— Судя по домам, спускается постепенно, — после недолгой паузы, в течение которой мужчины рассматривали стены, сказал Ултан. — По-моему, третий этаж начинает наклёвываться. Ратмир, так?

— Кажется, да, — кивнул тот.

Оставалось проплыть торец нужного дома, когда лодка будто бросилась к стене — спрятаться от переулка между двумя домами: услышали дальний рокот.

Но, оказалось, это была ложная тревога: летели всё те же грузовые конвертопланы. Наверное, возвращались с дамбы за новым грузом для ремонта. Севший за вёсла сменить Ултана, Ратмир всё же выждал, пока их силуэты скроются с глаз, и только затем не спеша принялся за работу. Оборотень сел на дно лодки, рядом с Кирой, и когда-то белая собачонка, нюхнув его, робко тявкнула, глядя ему в глаза.