— Влиться в ряды Наследников Великих Родов?! — заученно повторяю я.

— Нет! — старик хмурится. — Ты должен остаться живым!

Он тянется к дверце бара, достает бутылку коньяка и пару хрустальных бокалов.

— Не хочу! — я отрицательно качаю головой. — Он у меня уже из ушей льется!

— Одобряю! — с ухмылкой произносит Князь и прячет спиртное обратно.

Неожиданно на меня снисходит озарение. Неужели старый лис систематически поил меня коньяком, чтобы отвадить от спиртного?! Еще вчера я бы разозлился, метнул на Шувалова гневный взгляд и пулей выскочил из кабинета, а сейчас лишь улыбаюсь. Это такая мелочь на фоне визита девочек мадам Ву, что о ней даже говорить не стоит!

— Завтра в девять будь готов: на Николаевский вокзал тебя доставит Императорская Гвардия, — приказывает Шувалов. — Неслыханная забота о скромном мальчишке из Фиолетового рода!

— Вы хотели сказать: «о бастарде»?!

— Я сказал то, что хотел сказать! — твердо отвечает Великий Князь.

— Спасибо! — благодарю я старика, уже стоя в дверях. — Спасибо за все!

— Ты — Шувалов, и я за тебя отвечаю! — произносит он без всякого намека на пафос. — И не забывай: все, что с тобой происходит — это не приютские тестовые задания, а реальная жизнь! Просто вернись живым из этого серпентария друзей, хорошо?!

— Постараюсь! — твердо обещаю я, не веря собственным словам.

Императорский поезд поражает убранством, которое не ожидаешь увидеть в железнодорожных вагонах. Наборные мраморные полы, ковры ручной выделки, лакированные дубовые панели на стенах, мебель и портьеры из темно-зеленого бархата, бронзовые светильники и потолочные люстры, отбрасывающие мягкие пятна света и придающие старинным интерьерам ареол классического величия. Подобной концентрированной роскоши я не видел не только в нашей высотке, но и в Большом Зале приемов Кремлевского Дворца, где состоялся памятный бал в мою честь.

Состав катится из Москвы в Царское Село уже девять часов, а впереди — еще полдня неспешного путешествия. Нас сопровождают два бронепоезда: один — впереди, другой — сзади. Николаевская железная дорога сегодня закрыта, а вдоль нашего маршрута барражируют вертолеты.

Император всея Руси пожелал, чтобы молодые наследники Великих Родов погрузились в прошлое и приобщились к истории, а не мчали в Санкт-Петербург за рулем спортивных машин по скоростной автотрассе. На всем пути следования поезда даже рунет не работает, и мы коротаем время в гостиной, которая занимает большую часть третьего вагона.

За дубовыми столами расположились небожители Российской Империи — чистокровные наследники и наследницы Великих Родов, в числе которых благодаря капризу или расчету правящей династии оказался я. Парни играют в карты, а Наталья Романова, Елена Воронцова и Юлия Нарышкина обсуждают нас, наряды и всякую чепуху, сидя за соседним столом и поглощая коктейли с замысловатыми названиями.

Нам официанты подают преимущественно водку. Цесаревич, братья Юсуповы и Олег Апраксин уже изрядно пьяны. Не пьем лишь мы с Андреем Трубецким. У меня стойкое ощущение, что я попал в третий сезон популярного мосфильмовского сериала «Шапка Мономаха», не посмотрев первые два.

Цесаревич предупредил меня, что в их узком кругу принято общаться без чинов, званий и титулов, это моветон еще с раннего детства. Мы играем в покер уже несколько часов и общаемся, используя слова, фразы и обороты, которые даже в Приюте звучали нечасто. Трехэтажный русский мат под категорическим запретом.

— Малый блайнд! — зло объявляет Апраксин и бросает на стол фиолетовую фишку.

Он выпил больше всех и проигрывает тоже больше всех. А я выигрываю. Смотрю в карты, затем кошусь на горку лежащих передо мной разноцветных жетонов, удваиваю и доброжелательно улыбаюсь. Апраксин пытается сдержать довольный возглас, но не особо в этом преуспевает — какая-никакая карта у него есть.

— Вы все — засранцы! Только и способны карты сбрасывать! А меня учил играть в покер отец! — говорит он, растягивая гласные: у парня слегка заплетается язык. — И больше всего я любил выигрывать у его многочисленных бастардов!

На лице Олега возникает кривая злобная усмешка, а глубоко посаженные поросячьи глазки довольно прищурены. Апраксин выбрал меня жертвой словесных уколов то ли потому, что я обчистил его почти до нитки, то ли из-за природного неприятия бездарей.

Я держу себя в руках и не реагирую на детские выпады Апраксина. Все они крутятся вокруг моего сомнительного происхождения и отсутствия Дара. Впрочем, впрямую Олег меня не оскорбляет: то ли не желает разжигать конфликт до драки, то ли опасается реакции Цесаревича. Остальные участники игры стараются не замечать его издевок и всячески сглаживают ситуацию.

— Видимо, сегодня ты расплачиваешься за давние выигрыши! — отвечает Радослав Юсупов, указывая взглядом на жалкую горку фишек перед Олегом.

— Куда мне до вас, Юсуповых! — громогласно парирует Апраксин, воздевая руки к потолку. — Говорят, ваш прадед выиграл в карты Архангельское!

— Если не остановишься, скоро проиграешь Родовую Высотку Оранжевых, — язвит Цесаревич и, пристально глядя в глаза Апраксину, бросает на стол шесть фиолетовых фишек, утраивая большой блайнд. Он играет спокойно и расчетливо, не блефуя и тщательно рассчитывая риск. Алексей постоянно обменивается откровенными взглядами с Нарышкиной и, судя по всему, с нетерпением дожидается окончания партии, чтобы уединиться с ней в своем купе.