Робин откашлялась.

– По-моему, подозревали, что в похищении замешан кто-то из близких знакомых?

– Да, на первом этапе. Ведь признаков борьбы не обнаружили – похоже, Кэти села в машину добровольно. Версия оказалась тупиковой. Когда нашли туфли, родилась новая гипотеза: орудовал кто-то посторонний, но из местных. Дом ведь с дороги не увидишь, о нем надо знать. К тому же и тропка едва заметная. Другое дело, что большинство горожан хоть раз да были здесь или слышали рассказы знакомых, которые сюда захаживали.

– Я тут впервые.

– Серьезно? – Клэр хмыкнула. – Мне пару раз случалось повеселиться в этой дыре еще в старшей школе. Выпивали здесь целой компанией.

Робин приглашений посетить подобные сборища никогда не получала, однако решила об этом не рассказывать.

– Значит, остановились на том, что преступник из Бетельвилля? Кто-то положил глаз на Кэти?

– Ну да. Выявили шестерых насильников на учете полиции, однако и это направление ничего не дало.

Робин шагнула внутрь ванной и случайно поддала ногой кусок битой плитки. Та с неприятным скрежетом полетела по неровному полу.

– Больше года приходила сюда раз в неделю, – вздохнула Клэр. – Все тут обыскала в надежде найти хоть какой-то намек, который пропустила полиция. Изучала граффити, рылась в кучах мусора. Пыталась представить, что случилось с Кэти и куда ее потом увезли.

Робин вздрогнула. Она вполне могла представить картины, мелькавшие в воображении Клэр в этой гнусной хижине. Видения – одно другого хуже.

Они вышли из дома, и Робин с облегчением выпустила из легких нечистый, пропитанный миазмами испражнений воздух.

Упаковку с пивом Клэр оставила у старого дерева рядом с дырой в заборе, и теперь вытащила одну бутылку. Открыв, предложила Робин. Та заколебалась, однако бутылку взяла.

– Спасибо, Клэр.

– Тебе спасибо, что позволила провести для тебя экскурсию.

Клэр откупорила пиво и для себя, оперлась спиной о багажник машины и сделала длинный глоток.

– После возвращения Кэти я сюда не приезжала ни разу. Черт, поганая помойка!

– Ага, – поддакнула Робин, отхлебнув из бутылки.

– Тогда я вскоре оставила попытки найти улики, и все равно регулярно здесь бывала. Вставала под этим деревом, пила и смотрела в лес.

– Господи, представляю, как ты себя чувствовала…

– И не говори.

Робин снова приложилась к бутылке.

– Не пойми меня неправильно, но… почему ты решила меня сюда привезти?

– Если честно, во-первых, хотела ненадолго сбежать от Пита. И перед тобой надо было извиниться – лично, не по телефону. Во-вторых, после возвращения дочери решила взглянуть на это место другими глазами. Для меня важно, чтобы ты продолжала с ней заниматься. Не слишком я злоупотребляю?

– Без ведома Пита я не вправе…

– Да-да, понимаю. Я с ним договорюсь, даже не думай. Не будешь возражать? Ты так ей помогла… Пит не понимает: каждый раз твердит – вот, Кэти до сих пор не разговаривает. Но я-то вижу. Она стала лучше спать, больше улыбается, порой смеется. Играет… Все благодаря тебе.

– Здорово, что ты так считаешь. Конечно, я рада буду возобновить занятия. Кэти – чудесный ребенок.

– Да, правда, – страдальчески улыбнулась Клэр. – Спасибо тебе огромное!

Она залпом опустошила бутылку. Резко развернувшись, швырнула ее в валун у забора. На землю, где уже валялась куча осколков, полетела стеклянная крошка.

Похоже, своеобразный ритуал…

– В-третьих, я давно хотела кого-нибудь сюда привести, поговорить о том мучительном времени, когда Кэти не было, – продолжила Клэр. – Я ведь много раз общалась с друзьями, знакомыми, и на их лицах появлялось такое выражение… Все считали, что моя дочь мертва и мне следует смириться с этим. Я перестала к ним приставать и никому на рассказывала, что приезжаю в это место. Наверняка сказали бы: совсем сошла с ума, не желает посмотреть правде в глаза…

– Что значит «сошла с ума»? – тихо ответила Робин. – Нормальный механизм преодоления.

– Сказал психотерапевт… – криво улыбнулась Клэр и открыла новую бутылку. Отпив одним глотком едва ли не половину, добавила: – Обычным людям я казалась чокнутой.

– Да, пожалуй, – нехотя согласилась Робин.

– Теперь никто не желает вспомнить со мной те дни, когда о Кэти ничего не было слышно. Стоит мне лишь заикнуться, быстро отвечают: она ведь вернулась, так что пора начинать радоваться жизни. Конечно, я радуюсь, да только не в этом дело!

– Тебе необходимо осмыслить те пятнадцать месяцев со своей точки зрения.