Пес возбужденно забегал по подъездной дорожке.

– Ладно, подожди минутку, мне надо сделать звонок.

Робин вытащила сотовый и, пролистав список последних вызовов, выбрала нужный.

– Алло! – ответили ей после первого же гудка.

– Детектив Кинг, это Робин. – Она нервно облизнула губы. – Завтра я буду готова съездить с вами на встречу с оперативной группой.

Повернувшись к окну, Робин рассматривала проносящиеся мимо перелески и луга. До Индианаполиса два часа, столько же обратно. Натаниэль вчера предложил, что доставит в оба конца, и Робин облегченно вздохнула. Сидеть за рулем она не особенно любила, тем более ночью. Встреча с оперативной группой могла затянуться; стало быть – обратно пришлось бы ехать в темноте.

Наверное, зря она согласилась на поездку. Черт, четыре часа в пути наедине с почти незнакомым копом, учитывая его странные музыкальные предпочтения…

Вроде бы плейлист Натаниэля начался неплохо – с «Everybody Knows» Леонарда Коэна. Его сменила Ариана Гранде, дальше они слушали Рэя Чарльза, а вот потом пошла какая-то цифровая дрянь – сплошные высокие частоты! На Джимми Хендриксе Робин слегка пришла в себя – и тут же получила дурацкую «Ми-ми-ми», которую на дух не переносила.

– Да что это у вас за ерунда? – наконец выпалила она.

– О чем вы? – удивился Натаниэль.

– О музыке. Как вас угораздило составить такую подборку?

– А, это плейлист моей племянницы. Ей только исполнилось десять, и она слушает всё подряд.

– Всё подряд? Не то слово… – Робин глянула на следующий трек в списке. – Господи, «Акуленок»!

– Кто вам сказал, что «Акуленок» – не моя любимая песенка? – Натаниэль поднял бровь.

Робин засмеялась и попросила:

– Можем вообще выключить музыку?

– Как скажете. Да только где еще вы услышите Джеймса Брауна на разогреве у Дуа Липы? – усмехнулся Натаниэль и нажал на кнопку.

– Спасибо, детектив Кинг.

Несколько минут они ехали в блаженной тишине.

– Наверное, мне следует подготовить вас к встрече, – наконец заговорил Натаниэль. – В группу, расследующую убийство Хейли Паркс, включены четыре копа из полиции штата, два детектива убойного отдела и один федеральный агент. Еще у нас есть группа по делу Глории Бассет. На совещании будут присутствовать и те и другие.

– Вы не сказали, сколько человек расследуют убийство Бассет.

– Ваш покорный слуга, – сказал Натаниэль и после короткой паузы добавил: – В единственном числе.

– Вы не шутите?

– Вовсе нет. – Он нахмурился. – Сам удивляюсь. Кстати, почему вы позвонили именно мне? Допустим, решили, что между убийствами Паркс и Бассет имеется связь. Почему бы не выйти на группу по делу Паркс? Наверняка вы понимаете, что ресурсов им выделено куда больше.

– Я… хм. Я пыталась, – призналась Робин. – Попала на горячую линию, только меня там серьезно не восприняли.

– Неудивительно – им ежедневно поступают десятки звонков. Каждый житель нашего штата, увлекающийся подкастами по криминальной документалистике, уверен, что именно он обнаружил ключ к разгадке убийства Хейли Паркс.

– Ну да, – согласилась Робин. – Я сказала всего пару слов, и парень на телефоне меня тут же перебил: есть ли у меня конкретные улики и была ли я свидетелем преступления. Разумеется, я его в этом плане обнадежить не могла.

– И тогда вы позвонили мне…

– Ну, не сразу. Меня перекидывали туда-сюда минут пятнадцать. Набрала общий номер полиции Индианаполиса, а они несколько раз переводили мой вызов, пока я не попала на вас.

– Ага, ясное дело… – Натаниэль вздохнул. – Так или иначе, с вашей помощью мне удалось убедить некоторых членов группы Паркс в том, что убийства надо рассматривать вместе – тем более что в пользу такой версии свидетельствовали некоторые выводы криминалистов. А теперь они захотели получить информацию о ваших сеансах из первых рук.

– Учтите, я не могу говорить о…

– Понимаю, – Натаниэль поднял руки. – Медицинская тайна, конфиденциальность… И все же кое-что вы сказать вправе, верно?

– Да, – вздохнула Робин. – Я согласовала с матерью Кэти: сообщу только о том, что, по моему мнению, непосредственно связано с похищением ее дочери.

– Эта женщина крута до невозможности, – восхищенно заявил Натаниэль.

– Кто, Клэр?

– Ну да, Клэр Стоун. Когда я пришел к ним домой, думал, она меня ударит. А ведь всего лишь спросил, нельзя ли мне присутствовать на ваших сеансах… Видели бы вы ее взгляд! Мне случалось сталкиваться с наркодилерами, однако даже те не производили столь грозного впечатления.

Робин с трудом сдержала улыбку.

– Хм, молодец! Не знала, что она на такое способна.

– Это чисто материнские рефлексы.

– Материнские рефлексы?

– Ага. Вроде как у курицы: та взъерошивает перья и даже на вид становится больше, когда ее цыплятам грозит опасность.

Робин молча покачала головой.

– Такое впечатление, что я вас нечаянно оскорбил, – поразмыслив, признался Натаниэль.

– Да нет, почему же? – невозмутимо ответила Робин. – Потому что взяли и обобщили всех матерей, сравнили их с курицами? Или свели реакцию Клэр к простому инстинкту? Подумаешь, курица, растопырила крылья, закудахтала…