В Роттердаме шел дождь. Я катил на своем «мерседесе» по сплошным лужам, и он оставлял за собой кильватер, словно «Зеленый дельфин», когда он поднимается и летит вперед.

Компания «Форэл» оказалась грязной маленькой верфью за пределами города, в сторону Мааслуиса. Несколько крохотных бараков, весьма слабо защищавших от дождя, пара судоподъемных эллингов и небольшой сухой док. Я отыскал для «мерседеса» место на мели между двумя глубокими лужами и заглянул в док через окно.

Там стоял какой-то корабль. Небольшой сухогруз водоизмещением в две тысячи тонн, достаточно современный. На его корме было написано «Джордж Б». В том месте, на носу, где должно было красоваться то же название, я обнаружил свежий слой красной грунтовки. А дальше по носу судна посверкивал голубым светом сварочный аппарат.

Неподалеку от верфи находился маленький грязный бар. Я зашел туда и заказал рюмку джина у толстяка, стоявшего за стойкой. Толстяк, узнав, что я англичанин, предался воспоминаниям о том, как он скакал мимо фашистских дорожных постов с динамитом в седельных метках. Я спросил его о корабле в сухом доке. Он слышал от рабочих верфи, что сухогруз налетел на волнорез. Это было как раз то, что им и должны были сказать. Мы расстались с ним друзьями, и я покатил сторону Флашинга, где и успел на паром.

На следующее утро я остановился позавтракать в первом же попавшемся ресторане и позвонил по номеру Ви в Пултни. Никто мне не ответил. Выйдя из телефонной будки, я призадумался. Что ж, попробую позже. Я добыл еще немного мелочи и принялся разыскивать Тома Финна.

Люди, которые работают на телевидении, то и дело разводятся, поэтому у меня очень хорошие контакты на студии Би-би-си. Джеми Невилл из отдела дикой природы сказал, что Финн вроде бы готовит посвященную яхтному спорту программу «Полный вперед!». Я позвонил продюсеру, и он сообщил мне, что Том выехал на неделю для съемок в Уотерфрант, в Саутгемптоне. Поэтому я забрался обратно в «мерседес» и выехал на дорогу М-3.

Уотерфрант был одним из излюбленных строительных объектов в Саутгемптоне. Новые жители преобразовали с помощью бульдозеров огромный пустырь, где еще доживали свой век брошенные владельцами сараи, в черный и унылый саутгемптонский водоем. На берегу они построили некое сооружение, напоминающее гигантскую оранжерею и включившее в себя орудийную башню XIX века, дюжину квартир для административных служащих и слишком много магазинчиков и контор. Этому новому месту было не более трех лет от роду, но оно выглядело так, будто люди слабо посещали эти магазинчики и не находили особенно много работы в этих конторах. Холодный северозападный ветер свистел в ветхих останках зенитки времен Второй мировой войны, вбетонированных в автомобильную стоянку, и грохотал фалами судов, пришвартованных в гавани, вырытой землечерпалками.

В конце понтона сквозь дымчатые пластиковые окна парусного прогулочного судна — с палубным салоном и мачтой, толщиной с соломинку для питья — сверкали яркие огни. Это было своеобразное судно, предназначенное для того, чтобы стоять у понтонов разных мастерских по ремонту судов, пока их владельцы пьют джин с тоником в ожидании, когда отполируют и отшлифуют их суда. Чей-то голос там, около этих огней, произнес:

— "Пэдмор энд Бэйлисс Мэргензер". Аккуратненькое маленькое судно для желающего прокатиться по морю в уик-энд, если он предпочитает совершить веселенькое путешествие, не замочив при этом свою жену и ребятишек.

На понтоне стояли двое мужчин. Один из них был в вельветовые джинсах и с наушниками. Другой держал в руках дощечку с принадлежностями для письма и распространял аромат виски.

— Очень бодрит, — заявил он. — Растворяет просачивающуюся на судно воду.

— Я ищу Тома Финна.

— Он где-то здесь, — ответствовал человек с дощечкой.

Послышался чей-то голос:

— ...и режьте.

Двое мужчин спустились в кокпит. У одного из них был сильный загар и манерный вид человека, который проводит уйму времени перед кинокамерами. Тонн Крэтч, специализирующийся по яхтенному спорту журналист и уголовный хроникер, славился своим вожделенным отношением к деньгам и крайней неприязнью к сырости: Он околачивался вокруг сараев в Пултни, когда мы собирали «Зеленого дельфина». А другой, с коротко остриженными волосами серо-стального цвета, в бледно-желтом джемпере, и был Томом Финном.

Крэтч посмотрел на меня и автоматически улыбнулся, продемонстрировав при этом дорогую белизну зубных насадок.

— О, морской адвокат! — воскликнул он. — Слышал, что у тебя была авария. Теперь-то все идет нормально, а?

Я кивнул и сказал Финну:

— Вы нужны мне на пару слов.

Финн улыбнулся одной из своих телеулыбочек:

— Как раз сейчас я занят по горло.

Я взглянул ему прямо в черные маленькие глазки, похожие на кусочки антрацита.

— Мне надо с вами поговорить о Курте Мансини.

На какое-то мгновение его лицо окаменело. Потом он нахмурился. И я испытал прилив радости, потому что эта неподвижность, как и этот хмурый взгляд были у него контролируемыми. Это были необходимые выражения лица, которые он надевал сообразно ситуации, как надевал плащ, если за окном шел дождь.

— Думаю, что такого я не знаю, — сказал он.

— Да нет, вы его знаете, — заверил я. — Вы встречались с ним, когда снимали «Бегущего Чарли» на Тортоле.

Его челюсти напряглись, адамово яблоко на горле подпрыгнуло.