— И какова же природа этой справки?

Я переписал серийный номер желтой бочки из своей записной книжки на листок бумаги и передал его через письменный стол.

— Вы не могли бы рассказать мне о содержимом желтых бочек, на которых нанесен вот этот код?

Он достал очки со стеклами в форме полумесяца, надел их на нос и отвел руку с листком, чтобы лучше в него вглядеться. Потом он нажал на клавиши ближайшего к нему компьютера и подождал секунду. Рот под рыжими усами улыбнулся.

— Детергент, — сказал он. — Моющая жидкость. Используется для чистки, а также чтобы смывать пролившуюся нефть. Здесь, в «Бэче», мы производим химикалии с чувством ответственности.

Я кивнул и улыбнулся, воздавая должное составителю рекламных проспектов, сочинившему эту фразу.

— Стало быть, нет никакой возможности, чтобы химикалии с таким серийным номером могли принести вред?

Он рассмеялся этаким сердечным «хо-хо!» любителя пива.

— Ну, если хлебнуть этого по ошибке, — сказал он, — то могут возникнуть небольшие проблемы с желудком. Но ничего такого, что могло бы убить.

Теперь его самонадеянность вернулась к нему полностью, и это было как раз тем, чего я добивался.

— Вам, возможно, будет интересно узнать, — сообщил я, — что содержимое некоторых бочек, маркированных таким вот образом, оказалось сильным отравляющим веществом, чрезвычайно токсичным для морской природы.

Его улыбка не уменьшилась.

— Это невозможно, — сказал он.

Я полез в свой чемоданчик и извлек оттуда завернутый в пакетик диск Джокки.

— Это крышка одной бочки, находящейся в распоряжении моих клиентов, членов семьи Джеймса Салливана. У меня есть медицинское свидетельство, что содержимое той самой бочки, на которой была эта вот крышка, явилась причиной серьезного раздражения с последующими локальными волдырями и потерей кожи. Я говорю о ребенке! — И тут Пиенаар перестал улыбаться. Его рот под рыжими усами превратился в тонкую, мстительную линию. — До того, как эту крышку сняли, она была опечатана. Взгляните, на ней стоит тот серийный номер, о котором мы говорили.

Он посмотрел на меня. Потом вгляделся в то, что находилось в пластиковой упаковке.

— Извините, — произнес он, поднял телефонную трубку и что-то сказал по-голландски. Потом опустил трубку и обратился ко мне: — Разумеется, компания «Бэч АГ» полностью отрицает возможность любых вредных последствий от обсуждаемого нами продукта. — Он пожал плечами и одарил меня обаятельной улыбкой. — Я пригласил нашего управляющего производством, мистера Смита, принять участие в разговоре.

Управляющий производством явился. Этакий худой, жилистый мужчина с тенью беспокойства на сером лице. Пока Пиенаар вводил его в суть дела, он пытался выглядеть расслабленным. Когда Пиенаар закончил, мистер Смит сказал по-английски:

— Отравляющее вещество, вы говорите? — Его акцент был сильнее, чем у Пиенаара. — Стало быть, кто-то повторно использовал эту бочку, и я затрудняюсь сказать, для чего именно.

— Она находилась вместе с партией грузов, поступившей в каменоломню Арднабрюэ. В некоторых из этих бочек действительно содержался детергент.

— Тогда я ничего не понимаю, — сказал он.

Я передал Смиту пластиковую упаковку. Он развернул ее и осмотрел крышку с обеих сторон. Его лицо прояснилось. Он сказал что-то мистеру Пиенаару по-голландски. Мистер Пиенаар погладил свои усы, о чем-то размышляя. Потом сказал:

— Извините, вы не подождете нас секундочку?

Они отвели меня в серо-сизую комнату и дали сегодняшний номер «Файнаншел таймс». Я не стал читать газету. Мне надо было над многим подумать. Я был уверен, что компания «Бэч АГ» способна ошибаться. Но в равной мере я был уверен и в том, что они не пойдут на сознательно неверную маркировку разъедающих веществ. Что мне необходимо сделать — так это напугать их своей наживкой настолько, чтобы они и не заметили настоящих вопросов.

Когда меня пригласили обратно в кабинет, оба управляющих стояли у письменного стола, а крышка от бочки лежала между ними на промокательной бумаге. Вокруг них витал неопределенно-самодовольный дух, свойственный экспертам, готовящимся перевернуть доказательства обвинения вверх тормашками.

— У нас тут проблема, — сказал Пиенаар. — Кто-то подделал.

— Что именно?

Мистер Смит поманил меня рукой. От него пахло ароматическим трубочным табаком. В руке он держал шариковую авторучку, словно дирижер свою палочку. Смит постучал авторучкой по крышке бочки.

— Поглядите, — сказал он. — И послушайте. Это не от бочки с детергентом.

— Но серийный номер тот самый, — возразил я.

— Присмотритесь, — продолжал он. — Вот тут, где краска стерлась. Под ней есть другая краска.

Я наклонился и посмотрел. Камни Камас-Билэча соскоблили кусочек желтизны. Обнажился металл, но между металлом и желтизной виднелась узкая красная полоска.

— Мы не пользуемся этим цветом, — сообщил Смит, указывая своей авторучкой на красную полоску. — Во всяком случае, не для детергентов.

И он просиял, как будто доказал что-то очень важное.

— А для чего вы используете красный цвет? — полюбопытствовал я.

— Для мусора, — сказал Смит. — Грязные химикалии. То, что называется токсичными отходами.