Забираюсь под тропический душ и закрываю глаза.

Понятно, что ничего не понятно. Мне нужно быть осторожнее, не впутываться никуда, не злить Зейда и ждать момента, когда я смогу вернуться домой. Всё усложняют мои нежные чувства к чёрствому мужчине. Если бы у меня в голове было серое вещество, а не сахарная вата - жить было бы проще.

Даже сейчас, стоя в душе, я продолжаю чувствовать запах специй и сигарет. Мне постоянно мерещится Зейд. Наваждение.

Из-за своей наивности я прилетела в Италию и влипла во всю эту историю, из-за неё же я могу просто лишить жизни. Мне нельзя поддаваться чувствам.

Провожу руками по волосам, приглаживая их, касаюсь руками бёдер, где остались синяки от объятий сирийского варвара. Метки его любви.

– Болит? – У меня останавливается сердце. Хриплый голос заставляет судорожно глотать воздух, а панике я оборачиваюсь и упираюсь глазами в крепкий торс мужчины, обтянутый футболкой. Зейд лениво стоит позади душевой кабины и наблюдает за мной. Значит, запах мне не померещился, и он давно здесь.

Мужчина заходит ко мне прямо в одежде, касается тела, не ожидая разрешения. Проводит пальцами по маленьким синякам, немного поджав губы. Будто винит себя за несдержанность.

– У тебя очень нежная белая кожа. Молочная. – Заключает он, делая очевидное открытие. Я не нахожу, что сказать на это. Просто стою рядом, удерживаясь за плитку. – Я постараюсь быть осторожнее. Рассчитывать силу…

Зейд придвигается, крадёт у меня воздух и остатки самообладания. Накрывает мокрые губы своими и проникает в рот, позволяя почувствовать горечь никотина. Я никогда не курила, не пробовала даже сигареты, поэтому вкус никотина на языке вызывает бурю эмоций. Получается очень интимно. Чувственно.

Он стягивает футболку и остаётся в одних шортах. Зажимает меня, не давая маневра убежать или сдвинуться. Грудь сплющивается о его торс, соски скользят по гранитной мужской груди, волоски щекочут кожу, вызывая мурашки.

Голая. Мокрая. И в его руках.

Прохладная вода жжёт разогревающуюся от поцелуя кожу. От контраста температур меня начинает знобить, просто плавлюсь в его руках. Зейд берёт меня, расставляет ноги и входит. Сначала проникает головкой, будто цепляет на крючок, а потом невыносимо медленно проникает.

– Хочешь глубже, малыш?

Зейд трахает меня, медленно, лениво. Снизу вверх. Просто скользит головкой сначала по клитору, потом вдоль складок, а потом проникает в меня не глубоко… не так глубоко, как мне хочется. Я сама опускаюсь, непроизвольно хочу насадить себя на его член, почувствовать на всю длину, но мужчина не позволяет. Зейд играет с моим телом, приучает к себе, подсаживает на секс. Вожделение переходит в наваждение.

Вот, почему говорят, что секс управляет разумом. Гормоны забивают логику, пробуждая в тебе животное, желающее лишь спариваться.

– Д-да. – Не вижу смысла противостоять ему. Я выиграю, если подчинюсь закону природы и здравому смыслу.

Мужчина выходит из меня и поворачивает лицом к стене. Зейд берёт мои руки в свои ладони и расставляет их вытянутыми над головой, после чего раздвигает ноги и поглаживает ягодицы. Со стороны я напоминаю задержанного.

– Как сильно хочешь? – Спрашивает мужчина, запуская руку мне между ног и поглаживая клитор, сжимая его и выписывая моё имя на нём пальцами. Интуитивно я оттопыриваю попу так, чтобы прикоснуться ягодицами к возбуждённому члену. – В таких случаях нужно отвечать, Ната… Чтобы что-то получать, нужно что-то и отдавать. Расскажи мне, как скучала по моему члену все эти дни.

Рядом с Зейдом я стала намного раскрепощённее, но не настолько, чтобы говорить о своих желаниях вот так открыто. Внутри меня стоял некий блок, не позволяющий этого сделать. Я почувствовала, как стала красной и замотала отрицательно головой.

Такая игра была пыткой.

Карабинер хотел, чтобы я призналась, что своим поведением наказала и себя, лишила желанного внимания.

– Мне нравится твоя стеснительность и не преступность. – Зейд сжимает ягодицу, а потом шлёпает. Не сильно, больше для звука. Брызги воды разлетаются в разные стороны внутри душевой кабины. – Но не в сексе. – Пауза. Мужчина находит колечко ануса и давит на него пальцем. – Не хочу, чтобы ты себя сдерживала, когда мы трахаемся. – Палец проникает внутрь, я дёргаюсь как ошпаренная, но мужчина перехватывает меня, не даёт соскользнуть. Чувствую, что начинаю задыхаться от паники. – Тш…

Губы Зейда скользят по хрупкой венке на шее.

– Н-не надо… - Прошу его, сжимаясь всем телом и таким образом прочно обхватывая анусом палец.

– Чтобы не было больно, тебе стоит довериться мне и расслабиться… Делать ровно так, как я говорю. – Абсолютно спокойный, владеющий мной и всей ситуацией, Зейд надавил пальцем сильнее, доставляя сильный дискомфорт. Я застонала. – Расслабься…

Я всегда считала анальный секс противоестественным, аморальным. Табу.

Расслабиться было невозможно, все мои нервы спутались в клубок и сжались вокруг пальца, пытаясь помешать ему. Чем больше я сопротивлялась, тем больнее было проникновение.