Веки голема опустились, голова повернулась влево-вправо — он оглядывал окруживших стол усопцев.

— Ты без них не отыщешь путь. Они без тебя не войдут в дверь.

У Йеруша закружилась голова, и ещё он ощутил, что сейчас смотрит на всё происходящее с какого-то не очень подходящего ракурса, и этот ракурс делает разговор недостаточно конструктивным. Потому Найло неспешно, чтобы не причинить ещё больших неудобств больной ноге, опустился наземь, прямо в пыль, пачкая многострадальные штаны. Уселся, осторожно подтянув к себе колени, поставил на них локти, сложил пальцы шалашиком. Уставился на голема бешеными сине-зелёными глазами.

— Давай предметно, а? Я хочу понимать, на что подписываюсь. На что конкретно.

Голем на миг прикрыл глаза, прочистил горло с шорохом каменной крошки, скользящей по горному склону.

— Потерянные дети Леса не дошли до конца дороги. Им нужно добраться. Они знают пути. Им подойдёт дорога, которая кончается в виду кровавого водопада. Ведь ты выбрал этот путь? Ты выбрал его? Подтверди.

— Я выбрал его, — сотрясаясь от беззвучного смеха, согласился Найло и клюнул носом воздух.

— Потерянные дети Леса имеют только желание закончить свою дорогу, но нужно больше, чем желание. Они знают дорогу, но не в силах заплатить за вход. Для этого нужен живой и жаждущий, чьё сердце горячо, а воля крепка. Ты их проведёшь. Поможешь потерянным детям найти ихнее. Тем отыщешь путь к своему.

— Что там ещё за вход? Что за плата? Мёртвые котики не собираются приносить меня в жертву, а, а? Это будет очень гнусно, а они ведь котики, а не гнусы, хотя жертвоприношения вполне в духе этого мрачного места, но я не готов быть в его духе, это понятно котикам, пёсикам и кто там ещё встретится нам на пути?

— Они — твой водырь и твоя защита. Ты — их ключ.

Йеруш говорил с големом, смотрел на оборотней-усопцев и на котулей-усопцев, смотрел и понимал, очень хорошо понимал, что мир вокруг него сейчас очень не в порядке. Возможно, его голова тоже не в порядке. Но Йеруш был заперт внутри своей головы и почти ничего не мог поделать с тем, что в ней творилось, совсем ничего не мог поделать с происходящим вокруг и потому выбирал играть в игру. Играть с реальностью и со своей головой в такую игру, словно всё происходящее — полностью настоящее и более-менее ожидаемое, потому нет надобности ему удивляться и задавать десяток предсказуемых и тупых вопросов, ответы на которые ничего не изменят. Нет, нужно всего лишь успеть заключить сделку, выгодно договориться с этой реальностью, пока она не сменилась какой-нибудь ещё. Договориться и уложить новые правила в русло своего движения — ну а что ещё делать – споткнуться о внезапность, рухнуть наземь и валяться, скорбно подёргивая ногой?

Потому Йеруш говорил с големом, смотрел на усопцев-оборотней и усопцев-котулей и смеялся беззвучно. Если голове хочется сейчас смеяться и рассматривать мёртвых зверюшек — ну ёрпыль бы с ней, пусть.

В конце концов, именно потому, что Йеруш Найло очень лояльно относился к выходкам своей головы, он и стал одним из лучших гидрологов Эльфиладона.

***

— Откуда ты тут взялась? — требовал ответа Илидор. — Как ты меня нашла? Разве непонятно было, что я не хочу сейчас никакой компании?

— Понимаю я.

Волокуша стояла, потупившись, и выглядела ужасно виноватой: шея втянута в плечи, пальцы стиснуты, крылья плотно-плотно прижаты к телу, в точности как бывает иногда у Илидора. Но если Илидор с прижатыми к телу крыльями напоминал порывисто-поджарую статую, созданную из текуче-тревожного камня, то Нить скорее, походила на котёнка, закутанного в пушистый платок.

— Знаю я, ты хочешь один быть на этом пути, — тихонько проговорила она. —Я навязываться долго не буду. Только слова друга твоего перескажу. Только о небе мне спеть попрошу. Я уйду сама скоро. Я быстро уйду. Ещё быстрее уйду, если ты скажешь. Просто нельзя мне было не пойти тебе вслед, Поющий Небу. Я иду в твой след. Всё, что я делаю, делает меня.

Илидор сердито цокнул языком и отвернулся. Ну что, не прогонять же её теперь! Если она услышала в его словах какую-то великую важность и набралась смелости уйти из своей повседневности за этой важностью… наверняка наплевав на какие-нибудь волокушинские запреты… то отправить её назад будет очень жестоко. Всё равно что ударить по щеке того, кто искренне тебе улыбается.

К тому же волокуша может быть полезна. Ведь она знает лес.

***

Йеруш вышел из обиталища голема обратно в мир серо-жёлтых холмов, разваленных башен и бешеных змей и теперь стоял, поджимая внезапно разболевшуюся укушенную ногу, дышал сухим пыльным воздухом, смотрел на стену кряжичей и сосен. Стена деревьев, сочных, высоченных, бессовестно-зелёных, стала быть в сотне шагов, прямо за ближайшим холмом, хотя прежде её тут совершенно точно не было.

Йеруш постоял-постоял, посмотрел на неё, а потом пошёл к ней. А усопцы смирной стайкой потрусили за ним. Теперь помимо Ньютя с Йерушем шли к кровавому водопаду ещё трое котулей-усопцев и двое усопцев-оборотней.

— Чем сильнее желаешь пройти, тем прочнее будет замок, — напоследок сказал ему голем. — Тем выше плата за вход. Насколько велико твоё желание? И помнишь ли ты, что его одного недостаточно? Нужно больше, чем желание.

Этот напев основательно утомил Йеруша. По его мнению, достаточно было один раз убедиться, что некто желает пройти каким-то путём, чтобы на этом завершить все расспросы. Или голем всерьёз считал, что в какой-то момент Найло хлопнет себя по лбу и скажет: «О нет, ты знаешь, я решил, что выбираю совсем другой путь, да, можно вернуть меня на опушку леса, и я убегу обратно в Эльфиладон»?