— Ты и я, — повторил Мякин и добавил: — Ты и я… И недостатки.

— Пойдём, — предложила экстрасенша и увлекла Мякина дальше по коридору.

У неё в номере было не так, как у Мякина. Какие-то незнакомые, но приятные запахи окружили его со всех сторон. Ласковые и вкрадчивые слова экстрасенши совсем запутали Мякина, и, незаметно для себя, он оказался во власти красивой и энергичной женщины, а потом ему приснился сон.

Будто бы очутился Мякин у себя дома один, а вокруг повсюду разные вещи разбросаны, словно кто-то то ли искал что-то, то ли собирался срочно уехать. Стоит Мякин посреди этого беспорядка и сосредоточенно размышляет: кому на это всё пожаловаться? Кому петицию написать? Стоит, думает и чувствует, что сзади кто-то с шумом дышит ему в затылок, и догадывается Мякин, что Орбодин пришёл к нему порядок наводить, и боится он Орбодина — не нравится ему Орбодин. И думает Мякин: «Откуда он взялся, этот Орбодин? И как ко мне он в дом попал? И где все остальные?»

— Ты уходишь? — спросила она.

— Да, — ответил он.

— Но ещё очень рано, — сказала она.

— Мне надо к себе, — сказал он.

— Ты во сне что-то говорил и даже кричал, — продолжила она.

— Может быть, — ответил он.

Вернувшись к себе в номер, Мякин прежде всего взял с постели чёрную книжку, положил её в ящик стола и решил завтра же утром вернуть её в библиотеку. Совершив эти действия с книжкой, он рухнул в постель и сразу же заснул. Спал долго. Проснулся только тогда, когда за окном утреннее солнце осветило макушки деревьев.

Мякин нехотя вспомнил прошлый вечер, и стало ему совсем как-то нехорошо. Он встал, подошёл к окну. Зима всё-таки брала своё. Лёгкий ночной снежок мелкими искорками завесил сосновый лес. Прозрачный воздух манил и звал на утреннюю прогулку. Судя по времени на часах, Мякин окончательно проспал завтрак и все свои первые процедуры.

— Ну и чёрт с ними! — сказал Мякин самому себе, быстро привёл себя в порядок и уже через пятнадцать минут бодро вышагивал по припорошенным снегом дорожкам парка.

Первые гуляющие, которых в этот час было ещё мало, с любопытством поглядывали на торопливую ходьбу Мякина. А он улыбался этим редким встречным и радушно здоровался с ними, словно все они были его хорошими, давними знакомыми. Он шёл, щурился на яркое солнце, большое синее небо, и с каждым новым кругом вокруг большого здания санатория настроение его улучшалось. Прошлый вечер и ночь как бы уходили всё дальше и дальше от него. Он наконец-то стал понимать, что не нужен ему этот новый Мякин — зануда, и в то же время какой-то чересчур смелый человек. И думал он об экстрасенше уже не с утренним испугом («Ай, что я натворил?»), а более спокойно и, ему даже казалось, более разумно, и что не стоит рвать себе нервы, и что он точно не будет предводителем, и что теперь ему нечего бояться.

— Здрасте, — услышал он сбоку. — Тоже моционите?

Мякин резко остановился, взглянул в сторону говорившего и узнал в этом человеке, одетом по-зимнему, да ещё в ушанке с опущенными ушками, одинокого — его вчерашнего оппонента.

— Здрасте, — снова повторил одинокий. — Не узнаёте?

— Добрый день, — ответил Мякин. — Узнаю.

— Пойдёмте, пойдёмте. Если не возражаете, — предложил одинокий. — Будем гулять дуэтом.

Мякин не возражал, и они двинулись дальше по дорожке. Через несколько шагов Мякин спросил:

— Почему же вы вчера не пришли?

Одинокий ответил:

— Да, не пришёл. Извините, что-то меня остановило. Подумал, что, может быть, мои возражения будут вам неприятны. Всё-таки банкетный зал, по-моему, не располагает к серьёзным спорам. Там, я думаю, беседа должна быть лёгкой и не утомительной.

— Я вас ждал, — сказал Мякин.

— Ну уж простите великодушно! — продолжил извиняться одинокий. — Видно, правду говорят, что не надо думать за других, надо думать за себя.

— Это как же вас понимать? — спросил Мякин. — Эгоистом, что ли, быть, то есть думать только о себе?

Одинокий закашлялся — наверное, морозный воздух перехватил дыхание.

— Давайте пойдём чуть помедленнее. Мне так быстро нельзя.

Мякин сбавил ход и молча ждал ответа.

— Да, пожалуй, следует думать только о себе. Но я бы эту мысль немного уточнил, а может быть, и запутал. Это как посмотреть на это дело, то есть явление — эгоизм.

— Ну и как же смотреть на это? Нас учили, что эгоистом быть нехорошо. — Мякин ещё более сбавил темп, и они медленно двинулись в сторону берега залива.

— Думать о себе всегда полезно, и знаете, когда безрассудно начинают думать о других, другим от этого становится только хуже.

— Совсем не понимаю вашей логики, — бодро ответил Мякин. — Можете объяснить попроще?

— Можно и попроще, — ответил одинокий и спросил: — Вы летали самолётом?

— Да, — непонимающе ответил Мякин.

Одинокий продолжил:

— Так, наверное, слышали объявление, точнее — инструкции стюардессы перед полётом.

— Да, слышал, — машинально ответил Мякин.