— Вот, давай-ка это сюда вставим, а это сверху. — Женщина руководила Мякиным. — И это теперь наверху разместим, — продолжала она. — И маслица ещё осталось немного. Ты, милок, возьми свечу и лампадочку-то засвети.

Мякин безропотно исполнял команды женщины.

— Вот и всё. Хорошо получилось. Спаси Христос! — тихо произнесла женщина и перекрестилась.

Мякин тихонько ретировался из церкви, встретил у входа родственников, подъехавших к отпеванию. Они поохали, глядя на его спину, рекомендовали вернуться домой и быстренько застирать рубашку. Мякин так и сделал.

После этого случая у Мякина с церковью отношения как-то не сложились. Он долго помнил своё неуклюжее поведение и разгромленную лампадку, в церкви захаживал редко, да и то из любопытства и с великой осторожностью. Однажды заглянул с пацанами в «не свою», где не было икон, а посетители сидели рядами на деревянных лавках. Церковный проповедник с кафедры монотонно что-то излагал. Мякин прислушался, проповедник говорил:

«Вчера в городе был сильный ветер. Он срывал с прохожих головные уборы и одежду, ломал ветки деревьев, и только памятники стояли незыблемыми, потому что стояли они на прочных фундаментах. Вот так и у нас: когда на нас обрушиваются житейские невзгоды и беды, что помогает нам преодолеть их? Крепкий фундамент нашей веры».

Мякин под щебетание птиц вспомнил эти слова и подумал:

«А что есть у меня? Какой фундамент есть у меня? У меня есть вера в светлое будущее. В научно-технический прогресс. По крайней мере, так меня учили. Прогресс должен принести счастье для всех. Вот это и есть мой фундамент».

— Всё. Поднимайтесь. Сеанс закончен, — услышал Мякин.

Птицы уже не пели. В помещении зажёгся свет. Посетители потихоньку поднимались со своих мест.

До вечера Мякин обежал ещё несколько плановых процедур, затем собрался на ужин, оглядел себя в зеркале, остался доволен одеждой, подмигнул сам себе и попытался изменить выражение лица.

— Сделай неприступную морду, — приказал он сам себе, глядя в зеркало. — Неприступную и безразличную, — повторил он.

— Уберите, молодой человек, этот удивлённый испуг! Чтобы я его больше не видел! — грозно изрёк Мякин.

Из зазеркалья на него смотрело глупое лицо с непонятным выражением глаз.

— Эх вы! А хотите стать новым человеком! С такой физиономией у вас ничего не получится. — От этих слов лицо Мякина почти не изменилось. Он улыбнулся сам себе и с большим усилием изобразил безразличие. Что-то еле уловимое, серьёзное появилось в его глазах, он вспомнил старую юношескую обиду, когда чужие парни ударили его за нежелание отдать мелкие деньги.

— Вот, уже лучше, — сказал он своему отражению и добавил: — Будете вспоминать какую-нибудь гадость, чтобы сделать серьёзное лицо.

Когда Мякин вошёл в столовую, ужин был в самом разгаре. Экстрасенша и молодая пара уже что-то потребляли. Мякин ещё раз вспомнил юношескую обиду.

— Что с вами, на вас лица нет? — спросила экстрасенша Мякина, когда он подошёл к столу и буркнул:

— Добрый вечер. Приятного аппетита!

— Замучили процедуры? — ещё раз спросила экстрасенша и продолжила: — Это они могут. Я вот взяла себе самую малость — так только, чтобы получить небольшой релакс. А вы, я думаю, нахватали процедур и сами себя мучаете, издеваетесь над собственным организмом.

— Наверное, — нехотя согласился Мякин и уселся за столом.

Экстрасенша настороженно взглянула на Мякина и сочувственно произнесла:

— Я бы рекомендовала вам, как и нашим новым друзьям, — она кивнула в сторону молодых соседей, — бросить эту погоню за здоровьем и просто всласть отдохнуть, посетить кино, банкетный зал, танцы, наконец.

При этих словах она с прищуром посмотрела на Мякина.

«Ну началось! — подумал он. — Что же у меня такое есть, отчего ко мне все пристают? Может быть, оттого, что я помазанный лампадным маслом? Так это было давно».

Экстрасенша, прямо глядя в глаза Мякину, спросила:

— Вы помните, что у нас сегодня танцы?

Мякин втянул голову в плечи и подумал:

«Наверное, строгое лицо моё снова куда-то исчезло».

Он уткнулся в принесённую официанткой тарелку и, стараясь быть невозмутимым, ответил:

— Угу.

— Это прекрасно, что вы помните о своём долге! — улыбнувшись, сказала экстрасенша. — А то я было подумала, что вы опять хотите мне изменить.

Девушка удивлённо посмотрела на Мякина, усмехнулась и обратилась к юноше:

— Может быть, мы тоже сегодня потанцуем?

Юноша оторвался от поглощения чего-то мясного и покорно ответил:

— Можно и танцы устроить.

— Чудесно! — обрадовалась экстрасенша. — Будем вечером танцевать до упаду вчетвером.

Мякин занервничал — он вспомнил, что пузатый Алексис и интеллигентная дама будут ждать его в банкетном зале.

— Мне до упаду нельзя, — возразил Мякин. — У меня дела.

— Какие это ещё дела? — несколько возмущённо произнесла экстрасенша и иронично добавила: — Наш друг совсем не умеет отдыхать! Молодёжь, — обратилась она к соседям, — давайте возьмём над ним шефство.