Тут меня просветили: покупка земли связана, оказывается, с огромными трудностями и столь же огромными взятками. Мне расписали в подробностях кто сколько и за что берет, кому чего нужно занести, и я загрустил. Но лишь до той поры, пока в очередной раз не вспомнил о своём компаньоне. И едва упомянул о нем купцам, как те мгновенно воспряли духом.

— Так это, Владимир Антонович, совсем другое дело! Ни одна чернильная душонка с вас и копейки не возьмет. Скорее, еще и своего приплатят, чтобы не учинили проверку по их ведомству.

Совместные планы, подстегнутые новыми возможностями, прямо таки рванули вперед. По всему выходило, что к рождеству с конвейера сойдут первые мобили. Зная, на что способны строители, я не слишком поверил в эту дату, но как примерный ориентир принял.

Завершив самые обязательные визиты, я заглянул к Шнидту. Рассказал ему о гонках, избегая некоторых острых моментов, похвалил его ночные гогглы, поделился своими приобретениями: невестой и вновь собранным бабкиным гарнитуром.

— Вот так, Альфред Карлович, не удалось мне избежать женитьбы. Но и прибыток ожидается. На неделе отправил Травину письмо, хочу посетить его на предмет возвращения или выкупа — как удастся — музыкальной шкатулки. Той самой, что принадлежала Варваре Николаевне и была упомянута в записке, что вы давеча нашли. Раз уж появился ключ, надо попробовать: не найдется ли к нему замок.

— Да, заманчиво, — подтвердил Шнидт. — Вдруг и впрямь наследство ваше пролежало столько лет, вас дожидаючись. Не думаю, что в шкатулке была крупная сумма, но вам, конечно, пригодятся любые деньги. И на свадьбу, и на ваш прожект. Знали бы вы, какие слухи по Тамбову ходят о будущем заводе!

— Да знаю уж, наслышан. Третьего дня мне губернатор все уши прожужжал насчет этого. Все намекал, что его в долю взять не помешает.

— А вы что? Губернатор может сильно вам жизнь осложнить.

— А я отказал. У меня пайщик имеется повыше рангом, губернатору не по зубам.

— Ишь как! — восхитился старик. — Могу лишь порадоваться за вас. А к Травину один не ходите. Мутный он человек. Кто знает, не затаил ли злобу на вас, да на весь род Тенишевых. Вот хоть зятя моего с собой позовите. Вы с ним в дружеских отношениях, вам не откажет. Опять же в полиции служит, да в чинах изрядных. При нем Травин пакости устраивать не посмеет.

Совет был и впрямь хорош. Наверное, я бы и сам додумался до этого, но вполне может быть, что уже в гостях у Травина. Так что от Шнидта я направился прямиком к Боголюбову.

Платон Сергеевич принял меня радушно и, что важно, не стал расспрашивать о деталях и подробностях гонки. Ну да, в его распоряжении был прекрасный источник сведений, и своё любопытство он успел удовлетворить вполне.

Кухарка накрыла чай, мы уселись за стол, отпили по глотку, и Боголюбов задал прямой вопрос:

— Какими судьбами, Владимир Антонович? По делу или просто так?

— Просто так, по делу, — пошутил я.

Боголюбов охотно рассмеялся, но все же переспросил:

— Так все же по делу?

— По делу, Платон Сергеевич. Надумал я сходить в гости к Травину. Он меня с полгода назад зазывал, да я тогда решил не ходить. Опасаюсь я этого человека. Сами знаете, поди: темные истории вокруг него ходят, с бабкой моей опять же не все ясно.

— Разумно, разумно, — подтвердил полицейский инспектор. — А нынче отчего ж собрались?

— Возникли новые обстоятельства. Помните, я вам отдавал на анализ колье с гранатами?

— Помню, как не помнить.

— Так вот: собрал я полный комплект украшений. Честное слово, счастливый случай помог. Кому рассказать — не поверят. В наборе перстня недоставало, так мне его невеста в счет приданого принесла.

— И впрямь случай! — восхитился Боголюбов. — А Травины тут причем?

— В футляре от колье нашлась записка, писанная рукой прабабушки. Нашел её Альфред Карлович Шнидт, взявшись почистить украшения. И в этой записке указывалось, что матушке оставлено было небольшое наследство. Доступ к нему находится в музыкальной шкатулке, которая некогда принадлежала Варваре Николаевне Тенишевой. Шкатулка эта осталась у Травиных.

— Понятно. А что ж вы раньше не навестили дом своего деда? — полюбопытствовал Боголюбов.

— Не было в том потребности. В записке указано, что ключом к наследству является перстень, а как раз он-то и отсутствовал. Нынче же, поскольку перстень найден, возник повод к визиту.

— Вот теперь все понятно и логично, — кивнул Боголюбов. — И вы, конечно, хотите пригласить меня составить вам компанию.

— Вы очень проницательны, Платон Сергеевич.

Боголюбов остро взглянул на меня:

— Я непременно отправлюсь с вами. Более того, я возьму с собой еще несколько приставов. Давно пора навестить этот шалман, а вы даете мне для этого прекрасный повод.