– Захватили все двенадцать орудий.

– Да как же так?
– Я никак не могу осмыслить случившееся.
– Ведь там поблизости берег занимает наш сосед - гвардейская дивизия Петрушина.

Муфель пожимает плечами.

– И сам не знаю, как это могло произойти, - отвечает он.

– Уточните еще раз, - говорю я Муфелю.
– Позвоните к Микеладзе. Утром поедем в Марьяновку и разберемся на месте. Доложите о случившемся в армию.

– Слушаюсь!

Утром часов около восьми, оставив на НП Москвина, я вместе с Муфелем и адъютантом выехал в Марьяновку. Мы проехали вдоль лесной посадки, а потом, оставив машину, стали пробираться пешком. До Ингульца оставалось меньше километра. Сама река пряталась в глубоком русле, но весь противоположный берег с примыкающими к нему населенными пунктами был виден как на ладони.

Изогнутая линия нашего переднего края тянулась то вдоль левого берега, то пересекала реку и огибала небольшие плацдармы на противоположном берегу.

Не успели мы пройти и сотни метров, как сзади нас показались два "виллиса".

Остановив машины рядом с нашей, к нам направились Шарохин и Хитровский (командующий артиллерией армии), а вместе с ними два адъютанта и два автоматчика.

– Что вы делали ночью? Спали?
– шумел командарм, приближаясь к нам. В таком возбужденном состоянии я видел его впервые.
– Противник из-под носа пушки ворует, а они спят! Где ваша артиллерия?
– напустился он на Муфеля.

Неожиданно в воздухе прошуршала минометная очередь, а затем между нами и машинами с треском крякнули разрывы. Осколки с ревом и свистом пронеслись над головами. Гитлеровцы наблюдали за нами. Еще бы! На виду три легковые машины и группа беспечных начальников - соблазнительные мишени!

Припав к земле, мы поползли в придорожную канаву.

– Смотри за командармом, отвечаешь головой, - шепнул я подбежавшему ко мне Пестрецову. На четвереньках и короткими перебежками выходили мы из зоны обстрела на южную окраину Марьяновки. Собравшись вместе, мы посмотрели друг на друга и, убедившись, что все целы и невредимы, рассмеялись.

Командарма как будто бы подменили, он опять стал самим собой.

– Куда же ты завел? Где противник?
– спросил он меня.

– Я не заводил, вы сами приехали, - прохрипел я.
– А противник, вот он, на противоположном берегу.

– Рядом?

Шарохин огляделся и затем уже по-дружески отругал меня.

– Куда же тебя черт носит? Ты же командир корпуса, а не командир роты!

– А вы у Веселые Терны посадили меня еще ближе, на самый передний край, - напомнил я ему.

– Тогда нужно было!

– Сегодня тоже нужно. А как вы-то заехали?

– Мы случайно. Спросили у Москвина, он и показал. "Поехали, говорит, вдоль посадки". Ну и мы следом.

На курган к нам из Марьяновки пробрались Ильченко и командир пострадавшего иптаповского полка. Они и помогли нам разобраться в происшедшем. Оказалось, что ночью гитлеровцы, произведя перегруппировку, сосредоточили на юго-западной окраине Лозоватки до полка пехоты, несколько минометных рот и батарей. Лозоватка - огромный населенный пункт, насчитывающий почти две тысячи домов. Она раскинулась на обоих берегах Ингульца и растянулась на десять километров. Заметить перегруппировку в таком большом пункте, к тому же ночью, ни нам, ни нашему правому соседу не удалось.

Открыв огонь по переправе у Марьяновки, противник потихоньку спустился к берегу и, пробравшись к нашим батареям в тыл, внезапно атаковал. О результатах ночной атаки мы уже знали. Распространиться гитлеровцам южнее не дал находившийся на плацдарме гвардейский полк.

Командир артполка просил командующего простить ему оплошность и заверял, что материальную часть он ночью заберет обратно. Я поддержал его.

Все орудия стояли на своем месте, мы и сами хорошо их видели. Мы даже наблюдали, как к орудиям пытались пробраться гитлеровцы и как наша пехота и минометчики своим огнем старались не допустить их туда.

– Молодцы!
– похвалил командарм гвардейцев.
– Надо до ночи весь участок держать под огнем, а ночью атаковать и восстановить положение.

– Ночью вы должны овладеть Родионовкой и расширить плацдарм,- сказал мне Шарохин, - а вам, - повернулся он к командиру иптаповского полка, приказываю вызволить свои пушки и поставить в строй, иначе пеняйте на себя. Ясно?

Генералы, а за ними адъютанты и автоматчики, пригибаясь стали пробираться к машинам, а я с Муфелем и Ильченко приступил к планированию ночного боя.

Предстояло проехать еще к Микеладзе и Чиркову, увязать их действия, а затем сообщить о своем решении начальнику штаба.

Во второй половине ночи 27 февраля мы атаковали. Гвардейская воздушнодесантная дивизия смяла вражеские подразделения и, продвинувшись вперед, заняла двумя полками Родионовку, а одним повернулась фронтом на север и прикрыла свой обнаженный фланг.

Иптаповский полк с помощью гвардейцев отбил свои орудия. Гитлеровцы не смогли даже вынуть замков, и пушки находились в полной исправности. Командир полка сразу же пустил их в дело.