С кургана хорошо просматривались и Зелено-Поле, и Весело-Поле с Ново-Софиевкой, захваченные нашими войсками, и большой населенный пункт Водяное за нашим левым флангом, пока еще занятый противником.

Против Водяного Чирков вынужден был развернуть полк второго эшелона. Населенный пункт фланкировал огнем наше продвижение. Оттуда были уже и контратаки, а левый сосед по-прежнему не двигался с места.

– Дело прошлое, а этот наблюдательный пункт не устраивал меня, откровенно признался я командующему.
– К нему нельзя было ни подойти, ни подъехать.

– Люблю за откровенность, - закатился он веселым смехом, искоса посматривая на меня.
– Ну, а теперь?

– Теперь тоже.

– Почему?

– Далековато от войск.

– Это другое дело! А я-то прежде не догадывался. почему это Щекотский все о вышке поговаривал. Зачем им, думай, вышка? Оказывается, курган не нравился.
– Шарохин снова весело захохотал. Засмеялся и я.

Уважал я своего командарма за то, что он при неудачах никогда не пилил своих подчиненных, а при успехе любил пошутить и посмеяться.

– Товарищ командующий! Может быть, пообедаете С нами?
– пригласил я его.

– А вы еще не обедали?

– Да и не завтракали. Некогда!

– Что ж! Зайдемте, посмотрю, чем вас кормят, да, кстати, уточню и задачу на завтра.

Блиндаж мой, где с трудом могут разместиться три - четыре человека, неказист, сделан на скорую руку. Стены не обшиты, пол земляной, вместо двери - плащ-палатка, печки нет, свет тусклый - горят две свечки.

– Бедновато живете. Не блиндаж, а дыра какая-то, - заметил Шарохин.

– Так и есть дыра. Дыра в кургане, - подтвердил я.
– Завтра переберемся в Весело-Поле.

Во время обеда подошел Чурмаев. Ему также была уточнена задача.

Корпусу с утра предстояло продолжить наступление на юг и юго-восток и во взаимодействии с соседом слева уничтожить софиевскую группировку противника.

К концу второго дня наступления корпус должен был иметь свой фронт в виде дуги общим протяжением в 20 километров, обращенной своей вершиной на юго-восток.

Наступила ночь. Небо заволокло тяжелыми тучами, сгустилась тьма, большими хлопьями повалил снег. К утру подул ветер, начался буран.

За ночь гитлеровцы сумели оправиться и подтянуть резервы.

В результате дивизия Даниленко не только не овладела Высоко-Полем, но сама вынуждена была отбивать настойчивые контратаки пехоты и танков противника, стремившихся восстановить положение.

Танки в упор расстреляли наблюдательный пункт подполковника Еремина. Погиб командир иптаповского полка. Был тяжело ранен и сам Еремин.

Дивизия Чурмаева, продвинувшись в густом снегопаде на два километра, внезапно натолкнулась на 30 танков и пехоту противника и втянулась в затяжной бой.

Только Чирков успешно продвигался своим правым флангом и выполнял задачу.

Бой явно не клеился. Докладывая командующему, я нервничал.

– Не волнуйся, это к лучшему, - успокоил он меня. Весь день я не понимал, почему командующий расценивает положение так оптимистически. Вражеские танки появлялись один за другим, прибывала и пехота. Сопротивление врага с каждым часом нарастало. А командующий уверяет, что это к лучшему. В чем же дело?

Вечером я, изнервничавшись и не добившись от дивизий выполнения задачи дня, возвратился к себе в штаб.

– Слыхали новость?
– спросил у меня Щeкотский.

– Какую?

– Сегодня с утра километрах в двадцати пяти - тридцати восточное нас фронт перешел в наступление. Оборона успешно прорвана. Удар развивается на Апостолово.

– А наше наступление?

– Наше - вспомогательное.

Об этом и Щекотский узнал лишь во второй половине дня, когда готовившийся фронтом удар перестал быть тайной.

И чем больше своих резервов перебрасывал противник от Апостолово к нам, тем хуже было для него. Вот поэтому и говорил мне командарм, что дела идут хорошо.

О том. как протекало наступление в эти первые два дня, 30 и 31 января, хорошо рассказала фронтовая газета "Советский воин" 7 февраля 1944 г. в статье "Как было взято Апостолово".

"...Наше наступление началось северо-восточнее Кривого Рога, - писала газета.
– При мощной поддержке артиллерии советские войска прорвали полевую оборону противника на участке 62-й немецкой пехотной дивизии. Разгромив 112-Й и 354-й полки этой дивизии, стрелковые части углубились на восемь километров и перешли железную дорогу, ведущую к Кривому Рогу. Это озадачило немцев. Они не могли определить направления главного удара и чему угрожали наши войска - Кривому Рогу или Апостолово.