* * *

С небольшой оперативной группой я расположился на своем НП, на маленьком сплюснутом кургане, в центре полосы корпуса. Со мной - Муфель, Москвин, Ильченко, адъютант. НП находится между первой и второй нашими траншеями. Так близко к противнику мы никогда еще не располагались, поэтому многое нам кажется необычным.

Сначала сюда и добраться было нельзя. Стоит только вылезти из оврага у Кодака, как сразу же попадешь пол огонь противника. Пришлось подвести к кургану пяти-сотметровый ход сообщения, но и по нему ходить было небезопасно - очень часты прямые попадания снарядов и мин.

Правее, на таком же кургане и, пожалуй, еще ближе к противнику, расположился Даниленко. Его дивизия правым флангом занимает Могилу Баба, а левым вплотную подходит к нашему кургану. В первой и второй траншеях пехота двух полков первого эшелона. Полк второго эшелона спрятан в глубине, в балке восточное Каменнополя. Левее - дивизия Чиркова. В первых траншеях у нее тоже два полка, третий расположен во втором эшелоне в Кодаке. НП Чиркова - на кургане южнее Кодака.

Дивизия Чурмаева сосредоточилась на южной окраине Сергеевки. Для Чурмаева подготовлен НП на кургане по соседству с нашим. Он займет его не сейчас, а утром, с развитием боя. По линии второй траншей вытянуты и все наблюдательные пункты командиров полков, а командиры батальонов и рот находятся в первой траншее, вместе с солдатами.

Такая скученность органов управления н близость наблюдательных пунктов к противнику очень тревожат меня. Я все еще опасаюсь контрподготовки. Волнуются и мои боевые товарищи. Каждые десять минут мы покидаем наш блиндажик, поднимаемся на курган и настороженно всматриваемся, вслушиваемся в ночь, в последнюю ночь перед атакой.

А ночь стоит светлая и не по-зимнему теплая. Временами из-за облаков выглядывает серп луны и серебрит наш курган с прилегающими к нему траншеями. Кое-где поблескивают неспрятанные штыки да искрится на скате пленка снега. Таких пленок на буграх и равнине осталось мало. За последние дни снег съела оттепель. Наши взоры тянутся к переднему краю противника и дальше вглубь, к Зелено-Полю и Весело-Полю.

Там все так же, как и неделю назад: потрескивают пулеметы, покрякивают мины.

30 января, за два часа до рассвета, с нашего НП взвились три красные ракеты и вслед за ними свыше ста орудий прямой наводки открыли огонь.

Муфель спокойно посматривает па часы. Через пять минут огонь орудии прямой наводки должен смениться десятиминутным налетом артиллерии и минометов с закрытых позиции, который захватит всю ближайшую тактическую глубину вражеской обороны, включая артпо-зиции и полковые резервы. С началом артналета саперы удлиненными зарядами подорвут проволоку противника, а пехота изготовится к броску в атаку.

– Смотри, чтобы твои саперы не опоздали, - показывая на часы, кричит Муфель Ильченко.
– Осталось несколько минут.

– Не беспокойся! Порядок!
– кивает тот головой. Все шло по плану. Замолкли орудия прямой наводки, закончился и огневой налет но переднему краю. Рассекая небо огненными стрелами, сопровождаемый надрывным шипящим свистом, прогрохотал и разорвался залп "катюш" - сигнал для атаки.

Поднялась и рванулась вперед пехота. Артиллерия перенесла огонь на вторую траншею. Над Зелено и Весело-Полем повисли яркие "фонари". Туда же от наших курганов потянулись огненные трассы.

Застигнутый врасплох, противник молчал. Казалось, его вообще нет. А поле боя содрогалось от криков "ура".

– Мои заняли вторую траншею, очищают хутор Весело-Поле, - докладывал Даниленко,

– Овладел опорным пунктом с двумя курганами и продвигаюсь к Весело-Полю, - вторил ему Чирков.

Атака наша развивалась в темноте, а ночь таила много неожиданностей. Первое серьезное сопротивление противник оказал на рассвете, на глубине двух километров, из сильно укрепленных пунктов-высоты 117,6 и Весело-Поле. После короткого огневого налета и обходного маневра наши войска сломили это сопротивление. К 10 часам утра опорные пункты Весело-Поле и Мало-Софиевка были взяты, железная дорога перерезана и задача дня выполнена.

А в 12 часов я передавал по дивизиям благодарность командующего войсками фронта генерала Р. Я. Малиновского.

К вечеру после ожесточенного боя были взяты Зелено-Поле и Ново-Софиевка. Глубина прорыва достигла 8 километров, т. е. вдвое превысила задачу дня. Захвачены были сотни пленных, орудия, минометы, танки.

В 16.00 я вызвал к себе командира 28-й гвардейской дивизии генерала Чурмаева за получением задачи. Решил ввести его дивизию в полосу прорыва еще засветло, чтобы дать возможность командирам полков ориентироваться на местности и развить успех.

Минут на десять - пятнадцать раньше Чурмаева ко мне на курган прибыл командарм.

– Поздравляю! И от себя лично и от соседей справа!
– пожимал он мне руку и широко улыбался.
– Что нового?

– Резко возрастает сопротивление противника, - доложил я.
– С утра у него было несколько танков, днем - с десяток, а к вечеру - уже несколько десятков.

– Чем больше, тем лучше. Бить их надо!
– весело сказал Шарохин.
– А вид-то какой расчудесный!
– восторгался генерал, взбираясь на курган.