Мне, в отличие от Алины, культ поклонения великому исцелителю и святой светлейшей был интересен не только как инструмент управления общественными настроениями или способ перераспределения материальных ресурсов, но и как психологический феномен, внезапно возникший там, где миром правили маги. Ведь, по сути, всякая магия — это та же религия, но подкреплённая не мифическими, а реальными чудесами, и конкуренты во власти над душами ей и сто лет в обед не упали.

Однако новая конкурентная вера в Империи всё-таки появилась и за без малого век укрепилась так, что и часовни, и храмы вполне себе уживались со священными алтарями Баат, магическими орденами, Конклавом верховных и высших и даже с самим Ашкаром, вечно юным властителем срединных земель.

Пустоград встретил нас опущенным через ров мостом, открытыми настежь воротами и двумя десятками стражников, собирающих мзду за проезд и обеспечивающих порядок среди въезжающих.

Заметив приближающийся к городу военный отряд, они предсказуемо бросились закрывать воротные створки. А когда мы доехали до моста, между зубцами надвратной башни появились стрелки-арбалетчики.

— Кто такие?! — выкрикнул высунувшийся из-за парапета десятник.

Я тронул поводья и выдвинулся вперёд:

— Передайте мастеру Балию: здесь Краум из Драарана…

Ждать мастера Балия пришлось минут двадцать. Глава пустоградского магсовета сперва показался на башне, затем в стене у подножия открылась калитка, и он лично вышел встречать «дорогого гостя». Его сопровождали четверо лучников, сразу же разошедшихся в стороны и взявших меня на прицел.

— Мессир? Это, действительно, вы?

— А вы сомневаетесь? — я спрыгнул с лошади и шагнул к Балию.

Маг вскинул предостерегающе руку:

— Мы слышали, вы погибли под Арладаром, мессир!

Я засмеялся:

— Слухи о моей смерти оказались преувеличенными. Но если хотите, вы можете их опровергнуть. Способ вы знаете… Ну, же! Давайте, я жду.

То, что Балий боится, смертельно боится, я видел даже без специального зрения. По его лбу текла струйка пота, руки подрагивали, кожа шла красными пятнами… Не так-то просто стоять перед несколькими десятками вооружённых людей, лицом к лицу с тем, кто мог быть врагом, накинувшим на себя внешность друга…

Рука мастера вытянулась вперёд, и в то же мгновение с её пальцев в меня ударила короткая молния.

Отбивать её я не стал. Появившееся перед носом облако маг-энергии практически сразу исчезло, превратившись в ответное заклинание. Все четверо сопровождающих Балия стражников чётко, как по команде, отсалютовали мне «пионерским салютом», закинули луки за спины и, развернувшись, один за другим исчезли за дверью в стене. Взять их под внешнее управление оказалось несложно. Магия, с одной стороны, довольно простая, с другой, наглядная — умный поймёт.

Глава пустоградского магсовета дураком не был.

Как только лучники скрылись, он почтительно опустился на одно колено и склонил голову:

— Мессир! От имени жителей Пустограда я рад приветствовать вас и ваших друзей в нашем славном городе…

В Пустограде мы поселились там же, где я жил с соратниками до похода на Арладар. Территория участка и дома, раньше принадлежавшего местному бургомистру (однофамильцу капитана Бартозо), позволила разместить всех. Лошадям нашлось место в обширной конюшне, обычным бойцам — в двух пристройках, офицерам — в хозяйской части. Я и Алина заняли те помещения на втором этаже, которые год назад (по объективному времени) занимали мы с Рейной. Самые безопасные в доме, выходящие окнами не на улицу, а во внутренний дворик.

— После вас, мессир Краум, здесь никто не селился, — сообщил мне про эти комнаты Балий. — Оставили всё, как есть. Как было при ваших друзьях-чародеях…

Тем же вечером я побывал в магсовете. Ничего интересного там не случилось, все разговоры по делу оставил назавтра, а пока просто принял доклады от магических и светских властей о том, что происходило в городе и окрестностях за время моего вынужденного отсутствия.

После Совета мы с бывшей невестой Ашкарти отправились на центральную площадь. Туда, где сейчас должен был находиться алтарь с дарованным мной Пустограду камнем Байаль.

Алтарь там действительно находился. Только уже не во временном укрытии, а в специальном выстроенном вокруг него здании. Не сказать, что величественном, но, в целом, весьма симпатичном, украшенном целой кучей «архитектурных излишеств» — всякими там барельефами, портиками, колоннами и прочей фигнёй. Стоящая рядом церквушка «великого исцелителя и святой светлейшей» выглядела в сравнении с ним бедной родственницей. Гладкие ровные стены, высота метров восемь, не больше, крыша из черепицы и косой крест на коньке над фронтоном заместо флюгера.