— Андрей, ну вставай!

— Дай поспать, — я повернулся к стенке, но сестра не отставала, продолжая меня тормошить.

— А вы хоть кому-то дали поспать? Орали всю ночь, как ненормальные.

— Стоп, не тряси, — я выставил руку, оценивая свое состояние. — Похоже, я нашел свою суперсилу!

— Удиви меня, и я напишу про тебя репортаж, — Катя сделала вид, что пишет в блокноте. — Так и запишем: герой зевоты и подушек…

— Я же серьезно. Прикинь, а похмелья нет, — я увернулся от воображаемого листика, который сестра вырвала из блокнота и, скомкав, бросила в меня. — Но в сон клонит, как будто мы опять картошку на теткиной даче копали.

— К сожалению, перегар не дихлофос, от него даже тараканы не дохнут, не то что зомби. Так что сомнительная суперсила, — сестра покачала головой. — Ладно, скажу Платону, что на совет анклава выживших лагерей ты не придёшь?

— Именно, — я потянулся, позевывая, — все иди, заход не прокатил. Иди пошпионь там, а я потом твой репортаж почитаю.

Я перевернулся на другой бок, натянул одеяло и попытался уснуть. Похмелья действительно не было, голова не гудела, желудок не крутило, в пот не бросало. Никаких мечтаний о холодненьком пивке, а вот яичницу (а на острове были куры) с беконом и стаканом апельсинового сока приму обязательно, но пока ещё спать. Организм, как повербанк, показывал только четверть заряда. Это по ощущениям, так-то, конечно, никакие лампочки на мне мигать не начали.

— Космос, вставай!

— Вы сговорились что ли? — я приоткрыл один глаз, щурясь на Мирного, создавшего приятный полумрак, заслонив окно.

— Пива хочешь? — парень отхлебнул из банки и рыгнул, заполнив комнату перегаром с хлебным запахом.

— Нет, — я накрыл голову одеялом.

— А его и нет больше, — хохотнул Мирный. — Вставай, нас Гринч звал.

Завтрак пришлось отложить на потом, как и разбор результатов общелагерного совета. Мы теперь называли себя анклав, состоящий из четырех лагерей: ЖД-музей, нефтебаза, остров Банс и порт, где засела береговая охрана. Несмотря на то, что уже действовали сообща, главы общин подписали договор о поддержке и сотрудничестве. Причем сделали это демонстративно, чуть ли ленточку не резали, когда радио связь наладили и послов отправляли. Но выжившим понравилось, порядок — признак стабильности, надёжности и шансов на светлое будущее.

Гринч был в своей мастерской, что-то колдовал на верстаке, но уже не нашу бомбу. Махнул рукой в сторону стола, на котором стоял здоровый баул, а сам остался на месте.

То, что я сначала принял за баул, оказалось гермомешком с лямками, как у рюкзака.

Высокий, на вид литров на сто, с перекрученным горлышком, защелкнутым на карабины. На боку логотип ноунем фирмы и многообещающая надпись: SUPER PRO. Верх и низ обклеены черно-жёлтым скотчем. Рядом с мешком на столе лежал пульт дистанционного подрыва, похожий на небольшой фонарик с защитной крышкой.

— Пробуйте, там стабильно все, — хмыкнул Гринч. — Я ещё дополнительную защиту сделал, учитывая, что вам по пещерам скакать.

— Или если ручки оторвутся? — я попробовал поднять гермомешок, но вернул на место, когда заскрипели нитки в местах крепления лямок.

— И это тоже, — сапер подошел к столу, решив подать нам пример, поплевал на руки и рывком влез сначала в одну лямку, а потом и во вторую. — Вооот, килограмм двадцать пять, не больше.

— А гидромешок зачем? — спросил Мирный, сам примеряясь к рюкзаку.

— Вы чё докопались-то? — вспылил Гринч. — Вам эффективно надо или комфортно?

— Не шипи, фитиль, — Мирный похлопал сапёра по плечу, — мы же любя, так бы и сказал, что ничего другого под рукой не было. Ладно, рассказывай, что с этим делать.

С момента моего приезда в Сьерра-Леоне это был самый вкусный и самый сытный обед. Складывалось впечатление, что нас кормят на убой или, как минимум, готовят к жертвоприношению. Причем все: от повара до случайных прохожих, были с нами очень вежливы и учтивы, желая помочь, приободрить или принести добавки. Вот только выпить никто не предлагал, хотя мы не только намекали, но даже запросили прямым текстом. Видать, кто-то предупредил.

Так что в какой-то момент я уже начал напрягаться от людей. Ещё и сестра просто не давала прохода. Трижды простилась с нами, и притихла только после обещания, закрыть ее на замок. Обиделась и громко вздыхала, надоедая ещё больше.

Состав группы минирования определили на совете, которым рулили камаджоры. Они назвали кандидатуры, которые идут обязательно — я, Али и ещё один здоровый туземец по имени Даррен. Потом отфильтровали добровольцев, в ряды которых попали Фламинго, Саня и Мирный. И ещё человек двадцать, в том числе мою сестру развернули, предположив, что они будут только мешаться.

Потом обед и возвращение на материк. Небольшая остановка в ЖД-музее. Платон передал для Астрид часть полезных инструментов из запасов «глобалов» для ее исследований.

— Андрэ, мне снова нужна твоя помощь, — сказала Астрид, когда мы остались наедине. — Камаджоры называют ее Шекхед, но для науки она по сути нулевой пациент.

— И тебе нужны ее образцы?

— Да, — Астрид потупилась, напомнив мне бывшую в ювелирном магазине, типа попросить как бы стесняется, но по взгляду и напряжённом телу видно, что стоит сказать: «да», и она будет скакать, как маленький ребенок и в ладошки хлопать. — Я не знаю деталей плана, но если будет возможность, то это даст последний рывок исследованиям. Мы близки. С оборудованием «глобалов», твоими данными и первоисточником, мы сможем создать вакцину. Не отказывайся сразу, подумай хотя бы об этом.