— Все эти годы у тебя никогда не было серьезных отношений с женщиной. Ни в детстве, ни в колледже, ни с тех пор, как мы начали работать в «Норт Индастриз». И вот ты встречаешь Джилл… Лиллиан, и все, попался на крючок?

Я пожимаю плечами.

— Наверное. Я не знаю, когда это произошло, только то, что это произошло. Я без ума от нее.

— Хорошо, вот все и прояснилось. — Кингстон достает яйца из холодильника и протягивает их мне. — Мне фриттату.

Дверь в спальню открывается, и мы все одновременно оборачиваемся, чтобы посмотреть, как Лиллиан осторожно приближается к нам. Ее взгляд устремлен прямо на меня. Теперь меня отличает от моего близнеца не то, во что я одет. Теперь Лиллиан видит только меня.

— Я ничему не помешала? — спрашивает она, когда я протягиваю ей чашку свежего горячего кофе.

— Нет. — Выдвигаю для нее барный стул.

— Хм. — Кингстон оглядывает помещение, но не мебель или картины на стенах, а как будто изучает воздух. — Это место чувствуется по-другому.

Хейс произносит слово «идиот». Я делаю все возможное, чтобы не закатить глаза.

— Что именно? — спрашивает Лиллиан с искренним любопытством.

Я прижимаюсь губами к виску Лиллиан.

— Не поощряй…

— Я рад, что ты спросила. — Кингстон подмигивает мне. — Кто-то сделал несколько очень неприличных вещей вот… — он проводит рукой по кухонному острову, — …здесь и… — парень машет рукой в сторону гостиной, — …где-то там. У меня шестое чувство на такие вещи.

Румянец ползет по шее Лиллиан к ее щекам. Я подхожу к ней сзади, беру за подбородок, чтобы приподнять ее губы, а затем запечатлеваю долгий, горячий поцелуй на ее великолепных губах.

Разорвав поцелуй и оставив Лиллиан раскрасневшейся и тяжело дышащей, оглядываюсь на Кингстона и пожимаю плечами.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— А я имею, — ворчит Лиллиан в свою кружку, заставляя Кингстона смеяться.

Как и просили, я приготовил фриттату. Мы уселись вокруг кухонного острова, чтобы поесть.

— Хадсон всегда все улаживает для Хейса, — говорит Кингстон, рассказывая Лиллиан истории. — Со сколькими подружками ты расстался за Хейса? — спрашивает он меня.

Я проглатываю фриттату, поэтому Хейс отвечает за меня.

— Слишком много, чтобы сосчитать. — Он наливает себе еще одну чашку кофе.

— А что насчет тебя? — Лиллиан держит свою кружку с кофе двумя руками. Ее шелковистые светлые волосы ниспадают на плечи. Я не могу перестать смотреть на нее. Ее миниатюрная фигурка, с каждым изгибом и впадиной ее тела, которые я ласкал, теряется в моей одежде. Мысль о фиолетовом пятне, которое я оставил на ее груди и о котором никто, кроме нас, не знает, дразнит меня. Она не могла бы выглядеть более моей, даже если бы я задрал ногу и помочился на нее. И будь я проклят, если этот факт не вызывает всплеск удовлетворения в моей крови. — Хейсу когда-нибудь приходилось расставаться с кем-то ради тебя?

Хейс выглядит удивленным, а затем немного злым.

— Она не знает? — спрашивает он меня.

— Нет. Но я уверен, что ты ей расскажешь. — Я не нервничаю. Не хочу ничего скрывать от Лиллиан. У меня нет секретов. По крайней мере, никаких собственных секретов.

— У Хадсона никогда раньше не было девушки. — Кингстон запихивает в рот вилку с яичницей.

— Никогда? — Лиллиан направляет свой вопрос моим братьям.

Хейс, кажется, ужасно гордится собой.

— Забавно, что он никогда раньше не упоминал о своем безбрачии.

— Я не давал обета безбрачия, придурок. — Не очень-то блестящая поддержка. Я поворачиваюсь к Лиллиан, чтобы объяснить. — У меня никогда раньше не было серьезных взрослых отношений.

— Это милый способ сказать, что Хадсон — плейбой. — Кингстон убирает свою тарелку вместе с тарелкой Лиллиан в раковину.

— Нет, это не так. Я уже говорил, как чертовски благодарен, что вы двое зашли сегодня утром? — Козлы.

— Он не был плейбоем. Он был монахом, — выпаливает Хейс.

— Тоже нет. — По правде говоря, мои братья очень мало знают о моей личной жизни, потому что я намеренно держал ее в тайне. — У меня просто никогда не было много времени или терпения на отношения.

— Так что же изменилось? — Она выглядит немного бледной и нервничает из-за моего ответа.

Я скольжу рукой по ее шее и притягиваю ее губы к своим.

— Ты.

Это, кажется, успокаивает ее, и она погружается в мои объятия.

Все в Лиллиан идеально.

Если я правильно разыграю свои карты, то возможно смогу удержать ее.

Лиллиан

Находиться рядом с братьями Норт в непринужденной обстановке гораздо легче, чем я думала. Хейс не кричал и не принижал меня. Не оскорблял и не обзывал. Он был вежлив и временами даже забавен. Динамике отношений между братьями можно позавидовать. Я всегда считала, что мы с Аароном близки, но эти братья, кажется, разделяют невидимую связь. Они подшучивают друг над другом, но в этом есть некое скрытое уважение, которое Хейс проявляет даже ко мне. Является ли это побочным продуктом моих отношений с Хадсоном или это то, что он действительно чувствует, я не знаю. И меня это не волнует.