Ричард поставил ногу на верхнюю ступеньку лестницы, неуверенно перенося на нее вес тела в надежде, что она не скрипнет. Она не скрипнула.

Из подвала волной поднимались пары бензина — у него перехватило дыхание.

Вжавшись в стену, Ричард размышлял: что же делать?

— Эвери, милый Эвери, мой маленький помощник. — Дуайт, нежно касаясь мальчика, связал его запястья и лодыжки. И столь же нежно залепил его рот клейкой лентой.

Боль в плече Эвери усиливалась с каждой минутой.

Он мечтал, чтобы Дуайт чиркнул спичкой немедленно и разом покончил со всем этим. Он устал от страданий: судьба не защитила его. И люди тоже. Никому нет до них дела.

Дуайт сидел на корточках у ящика Эвери и гладил его волосы, пробегая по ним пальцами.

Эвери корчился, чтобы избежать прикосновений этого человека. Дуайт встал и вытер руку о штаны.

— Ты такой же, как все остальные. На какой-то миг я подумал, что ты другой. — Он замолчал, чтобы взять новую охапку тряпья. — Но только на минуту. Ты заслуживаешь этого.

Он бросил тряпье на Эвери, покрыв его с ног до головы. Эвери закрыл глаза, когда на него упали первые капли бензина.

Элис Мартин сидела на корточках, сжимая в руке ключи.

— Слава тебе Господи, — прошептала она и, приподнявшись, вставила ключ в замочную скважину.

Дуайт смотрел на последний ящик.

— Джимми, — прошептал он, — наконец-то ты там, куда я решил тебя посадить.

Дуайту хотелось посмаковать, продлить эту минуту, растянуть ее как можно дольше.

Он старался вызвать в своем воображении видение: дорожка пламени бежит по стене в спальне для гостей наверху, обжигающий жар пламени, пляшущий на его халате, — будто ангел мести.

Этот маленький хреносос мог убить его той ночью.

Но Дуайт был слишком умен, чтобы уступить этому жалкому худосочному пламени... Это просто игрушка.

А вот то, что предстоит сегодня, это — да. Оно-то уж не будет жалким.

Никто не уцелеет.

Такой бухнет взрыв, что и останков не найдут.

А если и найдут, то он будет уже далеко от Чикаго и начнет новую жизнь где-нибудь на новом месте. В каком-нибудь местечке, на улицах которого не будет искушений, истерзавших его здесь. И там он снова станет нормальным человеком.

Я могу быть нормальным человеком, если меня оставят в покое эти говнюки, которые кишат вокруг, искушая порядочных людей.

Он подошел к ящику Джимми и откинул крышку. Мальчик съежился. Было заметно, что он дрожит. Хорошо. Мальчик наконец узнал, что такое страх. Плохо, что так поздно.

— Слишком поздно, — сказал Дуайт самому себе.

Весь в поту, с расширенными от страха глазами, Джимми умолял:

— Пожалуйста, не делай этого. Это безумие. Ты попадешь в тюрьму.

— А тебе-то что за дело, малыш? — Дуайт улыбнулся. — К тому времени ты уже умрешь.

Ричард достаточно далеко сошел вниз, чтобы разглядеть фигуру Дуайта, стоящего над длинным рядом ящиков.

На Ричарда навалился такой ужас, что в его мозгу все смешалось. Он знал, для чего предназначены ящики, и все же не мог окончательно этому поверить.

Испытанный шок был столь велик, что вся сцена показалась ему ирреальной, потусторонней.

Но револьвер в руке Дуайта вернул его к действительности.

Если Дуайт увидит его, — тут же убьет. Ричард потянулся к вырезу рубашки и вытащил маленькое золотое распятие, которое носил на шее. Произнеся короткую молитву с просьбой о помощи, он начал медленно и тихо спускаться дальше по лестнице. Он не имел представления, что сделает, когда доберется до Дуайта Морриса.

Может быть, вместо того, чтобы молить о помощи, следовало бы прошептать слова обряда помазания.

Джимми понимал, что это его единственный шанс. Но он не знал, сможет ли его использовать, не знал, хватит ли у него сил отогнать свой страх, чтобы переломить ситуацию.

Первой мыслью было выпрыгнуть из ящика и попытаться вырвать револьвер из рук Дуайта. Но он был достаточно умен, чтобы понять: Дуайт на сорок футов тяжелее и на несколько дюймов выше него, рукопашная просто не состоялась бы. Возможно, если бы я не прошел через все это, я был бы в лучшей форме для борьбы с этим типом.