Вот разве что матушка моя, если её бесконтрольно в посудный запустить. Это прямо болезнь — ах, какое всё красивое! Вот это хочу! И это, и это, и это…

С другой стороны, может, лучше пусть посуда останется, чем фантики на руках. Сейчас ведь как? Получаешь деньги, а через неделю на них можно купить уже гораздо меньше, чем в день получки.

Вот и Саша нам сказал, что после баз на продуктовую оптовку заедем — затариться надо. В этом году, как будто, ценники стали помедленнее расти, но всё равно ползут, не останавливаются. Так что копить вообще бессмысленно.

Мы походили туда-сюда, мама набрала всякого (и в том числе два совершенно шикарных салатника), но тканей, к моему огорчению, нигде не было.

Саша вернулся, загрузил наши коробки и пакеты, и мы двинули назад. И вдруг мама воскликнула:

— Сашок! Вон вывеска, смотри!

Тканевая база обнаружилась в стороне, за невнятным рядом каких-то бетонных сооружений — мы и не сразу сообразили, как к ним заехать. Зато сколько там было всего! Я чуть было не превратилась в бормочущего Плюшкина. И тут, глядя на то, какие ткани я выбираю, матушка наконец догадалась спросить: а зачем мне, собственно, именно такие ткани?

Из моих сбивчивых объяснений про ролевые игры она, по-моему, мало что поняла и решила, что это нечто вроде любительских спектаклей. И я буду вроде как принцессой, ага.

— Ну, и что ты выдумала! Шить! Зачем шить на один раз, если у нас в садике можно попросить.

Я чуток зависла:

— А что попросить?..

— Оля! Ты чего, забыла? Да хотя бы костюм Ангары — мы же нынче шили!

И тут до меня дошло, какой я дуб. В детском саду огромная костюмерная! И там не только платье Снегурочки и бабы Яги (хотя Яга — это тоже перспективно), там есть ещё всякие типа «Золотая осень», «Мальвина» или «Мама-курочка», а теперь ещё и «Ангара».

Ангара была шикарна. Куда там старым шторам! Шили её для какого-то областного мероприятия, и сад постарался пустить пыль в глаза. Там и «Байкал» такой же был и остальные реки, ветры, чайки-нерпы и прочая природа. Старую заву как раз сняли, и сад воспользовался случаем показать, как без этой воровки у них всё может быть шик-модерн.

— А мне дадут?

— Я попрошу, скажу: для спектакля. Дадут! Мы же на этот костюм с группы деньги собирали.

Ну, если так… Я обрадовалась и купила совсем других тканей. Большой кусок креп-сатина — тяжёлого и блестящего, почти как атлас, такого насыщенного красного цвета, я бы сказала: спелого. И кусок чёрного шёлка со здоровенными алыми розами.

Юбку хочу в цыганско-испанском стиле, чтоб сверху облегало, а снизу два ряда пышных воланов, и один край чтоб до пола, а другой чуть ниже колена. Такое испанское секси. Круть должна получиться, я в журнале видела.

ЧТОБ С ГОЛОДУ НЕЧАЯННО НЕ ПОМЕРЕТЬ

С новоленинских баз мы заехали на другой край города, на продуктовую оптовку, и тут я поняла, зачем Василич сегодня пристегнул к ниве прицеп. Куль сахара. Куль муки. Оба по пятьдесят килограмм. Потом они постояли, порядились и решили, что малина только началась, а скоро же ещё смородина, вишня, облепиха, да ранетки… Взяли сахара ещё куль. Две пятилитровых бутыли растительного масла. Здоровенные пакеты макарон, круп — кончается у них на даче. Потом пошли консервы, по десять да по двадцать банок всяких — чтобы было. Ну, а вдруг опять — бац, и всё поисчезает? Снова голые полки с гигантскими пирамидами консервированной морской капусты, которую есть никто не хотел?

Дальше мама забрела в угол с бытовой химией и набрала всякого целый воз — говорю же, все боятся двух вещей: что всё испарится неизвестно куда и что цены вырастут. А так стоит у вас запас и есть не просит.

Я тоже кое-что прикупила, но без фанатизма, так-то, вроде, у нас с бабушкой основное всё есть.

Но когда мы остановились у подъезда, Василич скомандовал:

— Ольге с бабушкой продуктов отложи! — и мама начала-таки откладывать.

Первым делом я получила толстый полиэтиленовый пакет с макаронами (пять кило) и команду отнести наверх и вернуться — так-то у меня ж ещё и свои сумки были. И я поволоклась. У входа в квартиру меня догнал Василич с какой-то коробкой и ещё пакетом гречки (тоже пять кило, а вдруг…).

В общем, мы сходили ещё два раза, и они умчались на дачу, а я осталась посреди зала среди куч этой бакалеи в некоторой растерянности — куда я всё складывать буду? Нижние отделы стенки и так все забиты. Потом я взбодрилась мыслью «зато с голода не помрём!» — и стаскала всё это богачество к бабушке в комнату, составила в уголок. Главное, чтоб мыши не завелись.

Внезапно зазвонил дверной звонок. Никого не ждала, вроде… заглянула в глазок — мама!

— О! Вы что, забыли что-то? — я поспешно отстегнула свою шпингалетную суперзащиту.

— На! — она перешагнула через порог, сунула мне ещё коробку и заглянула в зеркало — на всякий случай, понимаете ли, а то мало ли, возвращаться — плохая примета.

— А это чё?

— «Ангара», — мама деловито поправила причёску. — В понедельник за деньгами пойдёшь — отнесёшь. Оля, — она посмотрела на меня со значением, — только никому не давай и ничего не потеряй, я за тебя поручилась!

— Ясно!

Буду как хрустальная ваза ходить.

— Всё, пока! — мама чмокнула меня в щёку и умчалась окончательно.