– Да, пап, ты хвастался, что ваши доходы подросли в связи с этим на двадцать процентов.

– Это все Матиас придумал. Правда, он у нас молодец?

– Конечно. Уверена, ваш бизнес будет и дальше процветать под его руководством. Матиас готов многим пожертвовать ради дела.

Последнее я добавляю, естественно, не подумав. Спасает только, что в последний момент я смягчаю сказанное улыбкой. Вроде как – я, конечно, помню, какой ты засранец, Мат, но зла на тебя не держу. Все с той же приклеенной улыбкой на губах поворачиваю голову, чтобы увидеть его реакцию. И та не заставляет себя ждать – взгляд Матиаса леденеет. Да что с ним не так?!

– Ты в какой гостинице остановилась? – сухо интересуется он, отодвигая стул.

– В Реддисоне.

– Погодите, а десерт? – спохватывается Марта.

– Да мы как слоны наелись.

– Это правда. Теперь спать хочется – просто ужас.

Я встаю следом за Матиасом. Отец провожает нас до машины. Матиас не изменяет своим привычкам – это опять мерседес.

К моему удивлению, первой мы высаживаем Марианну. Живет она в одной из новостроек, натыканных по городу где придется. Всю дорогу она щебетала, как птица. И теперь, когда мы с Матиасом остались одни, повисшая тишина ощущается особенно неуютно. Хорошо хоть я на заднем сиденье устроилась. Рядом было бы совсем невмоготу. Утыкаюсь в телефон, делая вид, что занята чрезвычайно. Ехать тут недолго, и уже минут через семь машина останавливается на забитой битком парковке. Матиас выскакивает первым, обходит капот, чтобы открыть мне дверь. Я вспоминаю, был ли он всегда таким галантным, или за прошедшие годы поднатаскался, когда он вдруг заявляет:

– Я ненадолго поднимусь.

– Зачем? – пугаюсь я.

Пожевав щеку, Матиас проходится по мне тяжелым взглядом.

– Затем, что нам надо, наконец, поговорить.

И ведь я с ним согласна по факту. Более того, я для этого сюда и ехала, но… Почему-то теперь, когда вот он, стоит рядом, говори сколько влезет, мне страшно. Оно ведь ни черта не отболело на самом деле. Вот и как мне быть? Идти на попятный?

– Ты прав, – вздыхаю. – Но давай не сегодня? Я действительно кошмарно устала.

– А так и не скажешь. Хорошо выглядишь.

– Ну, теперь-то да… – хмыкаю не без ехидства. Знаете какой была самая страшная мысль в те дни? Как он был со мной? Через отвращение? Эта самая мысль преследовала меня по пятам, дышала в затылок холодом, смеялась в уши, как душевнобольная. Как только я сама не сошла с ума?

– Ань…

– Не сейчас. Правда. Хочешь, завтра где-нибудь встретимся? – хватаюсь за это предложение, как утопленник за шею спасателя.

– Ну, если ты настаиваешь. Подъедешь в офис?

– Тот, что на Морской?

– Да. Мы все там же сидим. Тут все стабильно.

– К одиннадцати будет нормально? Или лучше в обед?

– Смотри, как вы с отцом договоритесь. Наверняка он захочет тебя ангажировать.

– А… Это да. Тогда запиши свой номер.

– Он у меня прежний.

Матиас все настойчивей ловит мой взгляд. Я больше не могу делать вид, что не замечаю этого, не хочу выглядеть в его глазах трусихой. Вот почему я, наконец, смотрю на него прямо.

– Прежний потерялся при смене симки.

– А я думал, ты добавила меня в бан.

– Это тоже, – хмыкаю. – Ну, так что?

Матиас, нервно дернув кончиком губы, достает визитку. Я забираю кусочек картона из его пальцев и убегаю.

О том, какую совершила ошибку, оттягивая неизбежное, понимаю лишь в номере. Какой отдых теперь? Какой, блин, релакс? Я вся – будто закрученная до предела пружина. Меряю шагами комнату… Туда-сюда, туда-сюда. Хорошо, что я всегда ношу с собой в сумочке снотворное. Одно время я вообще не могла спать и только им спасалась. Выпиваю таблетку. И пока жду, когда та начнет действовать, созваниваюсь с Сашкой в надежде, что привычный разговор с ним вернет в мою душу мир. Так и засыпаю, болтая с Кимом по фейс-тайму. Телефон разряжается в ноль, и если бы не часы, я бы наверняка проспала. А так даже успеваю на завтрак, который здесь входит в стоимость проживания.

И только потом достаю визитку в фирменных цветах клиники. Ввожу сообщение, что могу прямо сейчас подъехать, отправляю и как ошпаренная отскакиваю, потому что как раз в этот момент перед глазами всплывает наша переписка четырехлетней давности. Давление прыгает так, что начинает шуметь в ушах. Экран со временем гаснет. Но на моей сетчатке ожогом выжжено: «Я знаю, что ты затеял нашу свадьбу ради наследства. Ее, как ты понимаешь, не будет. Забери все себе и купи сердце, что ли?».

«Жду», – прилетает ответ. Собрав волю в кулак, я еду к нему, хотя больше и не верю, что от этого будет хоть какой-то толк. Не знаю, чем я думала, когда летела сюда. Какие в моем мозгу выстраивались логические цепочки. Сейчас все они кажутся такой глупостью!

Чтобы попасть в офис, нужно пройти мимо регистратуры. Не зная, предупредил ли Матиас о моем визите, на всякий случай подхожу к окошку. И тут меня окликают.

– Аня? Мезенцева?! Анька!

– Света? – округляю губы.

– Анька! Ну надо же! Мать моя! Сколько лет, сколько зим! Ты какого фига не пишешь? Зазналась в своей Америке, да? Забыла старых подруг?! Я ей, главное, написываю, а она – ноль внимания! Ой, и операцию сделала… Только поглядите!

– Светка! – улыбаюсь во весь рот. – А ты как здесь? Что делаешь?