«Ладно. Не буянь».

Утром к завтраку спускаюсь в необычно приподнятом настроении. Но к моему разочарованию, все уже разъехались. Бездельничая, я забываю, что в нашей семье никто не сидит без дела. Очевидно, мне тоже следует заняться чем-то полезным. Я же планировала подыскать какую-нибудь работу. Но в моей жизни возникло так много неопределенности, что я отказалась от этой мысли. А теперь, видно, пришла пора к ней вернуться.

Выпив кофе и съев приготовленные домработницей сырники, решаю все же пробежаться по объявлениям на Хед Хантере. Правда, на этом не так-то просто сосредоточиться, когда все мысли о Матиасе. Злюсь сама на себя. Это ж надо! У меня в жизни есть конкретная цель, а я до того погрязла в личном, что почти остановилась в своем к ней продвижении. В конечном счете эта мысль подстегивает меня отправить парочку резюме. И так меня это дело закручивает, что я едва не опаздываю на встречу с риелтором. Вспоминаю о ней буквально в последний момент. Вызываю такси, всю дорогу кошусь на часы. А завидев издали поджидающего меня Матиаса, начинаю еще больше нервничать.

– Привет! Вроде не опоздала…

– В самый раз. Пойдем.

Он берет меня за руку. Моя ладонь буквально тонет в его. Все же Матиас настоящий великан. И мне это нравится. Пока едем в лифте, утыкаюсь носом в его предплечье и дышу… дышу…

– Соскучилась, что ли? – хмыкает он. Не привыкшая вот так в лоб делиться своими чувствами, киваю. А потом откашливаюсь, приводя в рабочее состояние голосовые связки, и через силу выдавливаю:

– Да.

– Вот и славно.

Мы начинаем целоваться еще в лифте. Когда он останавливается, кое-как друг от друга отлепляемся, чтобы открыть дверь.

– Здесь прихожка, тут гардероб и кухня-гостиная с выходом на террасу, а это спальня. Ну, как тебе? Есть какие-нибудь вопросы?

Говоря это, Матиас плюхается на кровать. Есть ли у меня вопросы? Не знаю. Я же по правде ничего кроме него не видела. Говорю же – сумасшествие. Снова откашливаюсь. Скольжу взглядом по его позолоченному солнцем лицу, заросшему щетиной выступающему подбородку, шее и мощной груди, к отчетливо выпирающему бугру под брюками. Я же должна бояться… Ведь мне предстоит первый раз. А я… Я, наверное, какая-то не такая. Потому что страха нет. Лишь невозможное, нестерпимое совершенно желание.

– А где риэлтор?

– То есть я тебя в этом качестве не устроил?

Матиас приглашающе протягивает руку, и я иду к нему. Сажусь. А потом, притягиваемая его ладонью, и вовсе на нем распластываюсь.

– Ты не сказала, как тебе. Все устраивает? Или посмотрим еще варианты?

– Ну… Дом шикарный. Наверное, квартиры здесь непомерно дорогие.

– Это правда. Но ведь тебе надо где-то жить, раз уж ты отказываешься выйти за меня замуж.

– Я не отказываюсь.

– Нет?

Матиас ловко переворачивает меня на спину и нависает сверху.

– Просто не понимаю, зачем спешить?

– А зачем откладывать? Я знаю, чего хочу.

– И чего же?

– Я хочу тебя. Чтобы не прятаться по углам, как прыщавые подростки. Потому что отец этого не поймет.

– Тебе очень важно, что скажет отец, правда?

Я уже поняла, что с ним у Матиаса довольно теплые отношения. Гораздо теплей, чем с матерью. И вообще…

– Ты же видела. Мы близки.

– И при помощи меня ты хочешь стать к нему еще ближе?

Не знаю, откуда берется этот вопрос. Но, кажется, попадаю в точку. Матиас чуть сощуривается.

– Я просто не могу вести себя с тобой так, как я бы вел себя с любой другой на твоем месте.

– Потому что папа этого не одобрит?

– Потому что я сам этого не хочу. Ты особенная. С тобой изначально все по-другому.

И это, кажется, то, что каждая девушка хочет услышать от своего парня. Как тут устоять? Только если изо всех сил вцепиться в свои страхи, в свое недоверие… Только если побояться рискнуть, выбрав безопасность. Но где гарантия, что я потом не пожалею о своей трусости? Даже если из этого ничего не выйдет, почему бы мне не попробовать?

И снова наши губы близко-близко. Мы целуемся. Все дрожит… Губы, пальцы, что-то внутри трепещет. Очень быстро кончается воздух, и я отстраняюсь, чтоб урвать хоть глоток.

– Ну, раз мы передумали покупать эту квартиру, нам, наверное, лучше отсюда поскорее убраться?

– А мы передумали?

– Ну… вообще я поняла, что согласна, – сиплю я и тут же испуганно добавляю: – Если ты не шутишь.

Ответом мне служит поцелуй. Еще более голодный и отчаянный. Я это отмечаю краем сознания, будто не мне до сих пор нужны какие-то доказательства его искренности. Меня же никто никогда не выбирал. За другими детьми нет-нет да и приходили, а мне никогда не везло. Вот почему я почти не могу поверить в реальность происходящего. Это так трудно на самом деле, что мне нужны материальные подтверждения. И я начинаю сдирать с Матиаса рубашку, забыв о том, что мы в чужом доме. И что в любой момент сюда может нагрянуть риелтор.

– Стоп, малыш, погоди… – тормозит меня Мат.

– Что? Эй… Почему?

– Я же сказал, не хочу, чтобы было все как со всеми.

– Потому что я особенная… – на самом деле я не вкладываю вопрос в свое замечание, оно невольно так получается.

– Да, именно поэтому, – сипит Матиас, утыкаясь лбом мне в плечо. Он тоже тяжело дышит. Его виски покрывает испарина. И хорошо, что его желание проявляется так наглядно, это не дает мне загнаться.

– Знаешь, а ведь оно и так не будет как с другими, – шепчу я, касаясь его лица пальцами. Матиас отстраняется, чуть нахмурив рыжеватые брови. И в попытке понять, куда я клоню, принимается шарить по моему лицу внимательным взглядом. А я теряюсь от накатившего некстати стеснения.